matveychev_oleg (matveychev_oleg) wrote,
matveychev_oleg
matveychev_oleg

Category:

Китай обходит США в ИИ-гонке

США сдаваться не намерены, но переломить ситуацию пока не могут


B конце лета 2018, заканчивая редактуру книги «AI Superpowers: China, Silicon Valley, and the New World Order» (ставшей сегодня самой цитируемой книгой о мировой ИИ гонке), Кай Фу-Ли остановился на следующей формулировке одной из ключевых мыслей книги:

“China will soon match or even overtake the United States in developing and deploying artificial intelligence.” (Китай скоро догонит или даже перегонит США в разработке и внедрении ИИ)

После выхода книги осенью 2018 эта формулировка многим показалась провокационным преувеличением. Большинство экспертов, хоть и признавая факт, что Китай уже дышит в затылок США в ИИ гонке, все же склонялись ко мнению, что США не позволит себя догнать и уйдет в отрыв от Китая


Спустя полгода можно констатировать:

  • Кай Фу-Ли оказался прав, и более того,

  • Китай уже не только догнал, но и перегнал США.

И теперь США нужно экстренно что-то делать, чтобы сломать ход этой гонки (ведь они не просто теряют положение мирового технологического лидера, но и сливают Китаю право устанавливать новый мировой порядок).

Китай выходит вперёд

Можно бесконечно спорить, по каким показателям лидером в мировой ИИ-гонке остается США, а по каким лидером уже является Китай. Желающих анализировать это в цифрах, отправляю к 37 отчетам, приложенным в качестве источников моей октябрьской статьи «Впереди ИИ-национализм и ИИ-национализация. Анализ влияния технологий ИИ на геополитику».

Здесь же я предпочту говорить по гамбургскому счету, опираясь на самую свежую статистику последних недель.

Меня интересует «сухой остаток» — кто сейчас впереди, согласно простому, понятному и объективному критерию:

  1. в новых фундаментальных исследованиях ИИ, закладывающих теоретическую базу прогресса в этой области;

  2. в прикладных разработках, на основе которых будут строиться новые продукты, сервисы и платформы ИИ.

В качестве 1го критерия можно взять число научных публикаций, представляемых на крупнейшие академические конференции по ИИ.

Оценка по 2му критерию вполне возможна на основе сравнения числа патентов, регистрируемых для ИИ технологических изобретений.

Итоги международной конференции AAAI-2019

33я конференция Association for the Advancement of Artificial Intelligence (AAAI-2019) — одна из крупнейших и авторитетнейших академических конференций мира в этой области — проходила 27 января — 1 февраля 2019.

На конференцию было представлено 7745 работ (для сравнения, на предыдущей 32ой конференции — 3800, а на 31й — 2590). Рост в 2+ раза в этом году говорит о взрывной популярности темы.

По результатам проведенного ревю были отобраны 1500 работ (на 32ой конференции — 933, а на 31й — 638)

Из них:

  • Китай предоставил 382 работы,

  • США — 264 работы,

  • все остальные страны — участники представлены на конференции максимум несколькими десятками работ.

Вышеназванные цифры однозначно свидетельствуют о следующем:

В новых фундаментальных исследованиях ИИ мировых лидера только два, — и это уже ставшая привычной характеристика мировой ИИ гонки;

Количественно Китай уже перегнал США (хотя качественно еще впереди США: процент акцептованных работ на конференции у Китая — 16%, а у США 21%) — и это принципиально новое состояние ИИ-гонки.


Выводы отчета WIPO Technology Trends 2019: Artifcial Intelligence

31 января был опубликован 156-страничный отчет Всемирной организации интеллектуальной собственности WIPO о состоянии трендов в области ИИ. Это 1й такой отчет, проанализировавший

  • не субъективные мнения и оценки экспертов,

  • и не спекулятивные финансовые показатели (якобы, характеризующие «Рынок ИИ», а на самом деле, надерганные из десятков вертикальных и горизонтальных рынков и сгруппированные по воле аналитиков).



Впервые проанализирована динамика 340 тыс. запатентованных изобретений в области ИИ и сопровождающих их 1,6 млн. публикаций.

При этом анализ делался не скопом для «всего про ИИ», а по трем разрезам (см. рис. ниже):

  • методы и технологии ИИ (AI techniques)

  • функциональные приложения ИИ (AI functional applications)

  • прикладные области ИИ (AI application fields)



Число семейств патентов-аналогов в каждом из разрезов патентной классификации и на их пересечениях.

Среди ключевых выводов отчета, следующий —

университеты вносят значительный вклад в патентование ИИ, причем доминирует здесь Китай.
В цифрах это выглядит так.


Китайские организации составляют

  • 17 из Топ-20 академических организаций в дете патентования AI,

  • а также 10 из Топ-20 лучших научных публикаторов в области ИИ.


Китайские научные центры особенно сильны в глубоком обучении. Ведущей гражданской научно-исследовательской организацией является Китайская академия наук с более чем 2500 семейств патентов-аналогов и более 20 000 научных статей по комплексу тематик ИИ. Кроме того, Китайская академия наук имеет самый большой патентный портфель по глубокому обучению (235 семей патентов-аналогов). Китайские патенты за последние 5 лет ежегодно растут на 20%, превосходя темпы всех прочих стран, включая США.

Вот как это выглядит графически.


Лидеры по патентам среди университетов и общественных исследовательских организаций (по количеству патентных семейств)


География университетов и общественных исследовательских организаций в топ-500 заявителей (по количеству организаций)

Резюмировать эти цифры можно так.

· По показателю числа патентов, регистрируемых в области технологий ИИ от университетов и общественных исследовательских организаций, однозначный лидер — Китай.

· Среди ТОР 30 лидеров среди коммерческих компаний, США все еще впереди (в основном, за счет IBM и Microsoft). Третья по числу патентов среди американских компаний — Alphabet — лишь на 10 месте среди TOP30 мировых лидеров по патентам в ИИ.


Таким образом, на основании самых свежих данных, мы видим, что Китай вышел на 1е место:

- как в общем объеме научных работ по ИИ;

- так и в патентах по ИИ.


Нужно отметить, что для самого Китая это уже не новость. Вот примеры из брифинга на Всемирном форуме мира Господина Сюэ Ланя из Университета Цинхуа, основанные на данных нового отчета этого университета, посвященного сравнительному анализу состояния дел по ИИ в Китае и мире — China AI Development Report 2018.

Эти примеры полностью совпадают с выше сформулированными выводами.


Top 10 стран по наиболее цитируемым научным публикациям в области ИИ


Страны — держатели патентов на ИИ технологии (Китай, США и Япония владеют в сумме 74% всех опубликованных патентов в области ИИ)

Таким образом, и по китайским данным Китай уже обогнал США по 2м из 4х ключевых показателей в развитии ИИ.

По двум же другим показателям — численность ИИ специалистов (AI Talents) и число компаний, работающих в области ИИ — Китай все еще фиксирует отставание от США (см. диаграммы ниже).


Текущее распределение мирового пула из 204575 ИИ специалистов по странам мира (США — 28536, Китай — 18232 и т.д.). Цветом показано распределение ИИ специалистов по пяти крупнейшим городам каждой из стран.


Число компаний, работающих в области ИИ

В завершение этого раздела нужно отметить, что помимо 4х ключевых показателей развития ИИ, по которым счет между Китаем и США 2:2 (Китай №1 по числу научных публикаций и патентов, а США — по числу специалистов и компаний), есть 4 дополнительных показателя, по которым Китай пока что серьезно отстает от США:

  • число топовых специалистов по ИИ,

  • технические стандарты,

  • программные платформы

  • полупроводниковая аппаратная база.

По мнению одних специалистов, отставание по этим 4м показателям критично для Китая, тогда как другие считают их не столь важными (подробней см. только что опубликованный анализ CNAS «Understanding China’s AI Strategy. Clues to Chinese Strategic Thinking on Artificial Intelligence and National Security».

Переломить ситуацию США пока не могут

Итак, как было показано выше, Китай уже обогнал США по 2м из 4х ключевых показателей развития ИИ.

Теперь разберемся, что должно произойти, чтобы США переломили ситуацию, перестали сдавать Китаю первенство по разным показателям развития ИИ, снова ушли в отрыв и восстановили свое мировое лидерство в этой области?

А возможно ли такое? Полагаю, что да.

Хотя мой бывший коллега Кай Фу-Ли, считает иначе, и я во многом разделяю его мысли, изложенные в «AI Superpowers: China, Silicon Valley, and the New World Order», но в части неизбежности мирового лидерства Китая, позволю себе с ним не согласиться.

Предопределенности лидерства Китая в мировом развитии ИИ нет.

А Кай Фу-Ли, на мой взгляд, не учитывает главного — потенциала США, бывших единоличным лидером мирового развития ИИ в течение десятилетий и имеющих сегодня все основания вернуть status quo.

Чтобы переломить ход мировой ИИ гонки, США требуется сделать примерно то же, что они уже не раз делали в прошлом, осознав свое технологическое отставание в стратегической для национальной безопасности сфере.

Так было с Манхеттенским проектом в 1942–1946, когда США решили во что бы то не стало выиграть гонку по созданию атомной бомбы, несмотря на то, что немцы, начав свой проект на 3 года раньше, значительно ушли вперед. Похожим образом складывалась история программы «Аполлон» — первой в мире пилотируемой высадки на Луну в 1960–1973, — целью которой было догнать и перегнать ушедший вперед в своей космической программе СССР.

Масштаб стоящей сегодня перед США задачи вполне сопоставим с двумя вышеназванными. И потому крайне важно понять условия, выполнение которых должно способствовать новому технологическому рывку национального масштаба.

Инновационный треугольник Вэнивара Буша

Две недели назад Институтом Аспена был опубликован сборник «Technology and National Security: Maintaining America’s Edge» (Технология и национальная безопасность: сохранение американского преимущества). Это сборник документов, подготовленных для Аспенской стратегической группы — двухпартийного совещания экспертов по национальной безопасности, ученых, лидеров частного сектора и ведущих технологических экспертов США — предлагает практические рекомендации сохранения достигнутого, но постепенно теряемого американского технологического преимущества в стратегически важных областях, от которых зависит национальная безопасность страны.

Один из документов сборника, автором которого является проф. Уолтер Айзексон, так и называется «Как Америка рискует потерять свои инновационные преимущества» (этот текст, опубликованный также и в TIME, можно прочесть здесь). В нем анализируется история предыдущих технологических вызовов, с которыми США уже сталкивались в прошлом. На примере Манхеттенского проекта, Айзексон выделяет два ключевых фактора, без которых технологический скачек был бы попросту невозможен:

A. Многократный быстрый (в считанные годы) рост федеральных расходов на НИОКР конкретной программы или проекта.

B. Формирование т.н. инновационного треугольника — особого трехстороннего союза правительства, научных кругов и частного бизнеса, ориентированного на достижение единой цели.


Двуединство названных факторов составляло суть концепции национального технологического скачка, придуманной методологом и организатором научных исследований и научного сообщества, профессором Вэниваром Бушем — звездной фигурой среди элит всех 3х сторон «инновационного треугольника»: декан Инженерной школы Массачусетского технологического института, основатель компании по производству электроники Raytheon и советник по науке президента США Франклина Делано Рузвельта.


Профессор Вэнивар Буш — автор и организатор претворения в жизнь концепции инновационного треугольника правительства, промышленности и научных кругов.

Обеспокоенный тем, что американские вооруженные силы отстают в технологиях, Буш убедил президента Рузвельта сформировать Комитет по исследованиям в области национальной обороны, а затем и Военное управление научных исследований и разработок. Став руководителем этих ведомств и тем самым превратившись в главного администратора военной науки Америки во время Второй мировой войны, Буш руководил Манхэттенским проектом по созданию атомной бомбы, а также проектами по созданию радиолокационных и противовоздушных систем США. Каждый из этих проектов был национальным технологическим скачком. И все вместе они обеспечили США стратегическое военное преимущество, в итоге превратившее США в мировую сверхдержаву.

Не будет преувеличением сказать, что создание «инновационного треугольника», как особой формы трехсторонних отношений правительства, промышленности и науки, — было, само по себе, важнейшей из инноваций, способствовавших технологической революции второй половины 20-го века.

Наиболее значительным нововведением для США стало то, что вместо создания крупных государственных лабораторий стали заключаться контракты с университетами и частными подрядчикам.

Министерство обороны вскоре стало главным спонсором большинства фундаментальных исследований Америки. К 1965 году 23% средств федерального правительства на университетскую науку поступало из Пентагона — почти в два раза больше, чем из Национального научного фонда (к слову, также созданного по инициативе Буша).

Что же касается темпов роста федеральных расходов при финансировании проектов национальных стратегических технологических инициатив, то вот как впечатляюще это выглядело, для трех подобных инициатив. И заметьте, — чем более значительной была роль проекта для национальной безопасности, тем стремительней взлетали объемы госфинансирования в течение буквально 2–4 лет.


Изменение объемов госфинансирования на реализацию 3х проектов государственной важности.

В итоге, применение «инновационного треугольника» Вэнивара Буша позволило успешно провести несколько национальных технологических скачков, догоняя и перегоняя ушедших вперед конкурентов и оьретая при этом устойчивые технологические преимущества. Как сказал президент Массачусетского технологического института Джером Виснер: «Ни один американец не имел большего влияния на рост науки и техники, чем Вэнивар Буш».

Теперь, когда мы вспомнили, как проводились национальные технологические скачки в США при Вэниваре Буше, осталось сравнить это с тем, что делается сегодня Китаем и США.

Партийно-корпоративный треугольник в стиле Fusion


Член КПК Джек Ма во время церемонии награждения в честь 40-летия политики реформ и открытости в Китае (фото Getty Images)

Уолтер Айзексон — автор вышеупомянутого текста «Как Америка рискует потерять свои инновационные преимущества» — называет стратегию Китая в области ИИ «заряженная стероидами версия плана Вэнивара Буша».

Поставив дерзкую цель — сделать Китай мировым лидером в области ИИ к 2030 году, Коммунистическая партия Китая (КПК) объединяет государственные средства с корпоративными и академическими инициативами, строя экосистему, которая превзойдет даже самые смелые мечты Буша.

Корни такого потенциального превосходства кроятся в 2х принципиальных отличиях Китая от США.

  1. Рыночная экономика в Китае столь специфична, что далеко не каждый из экспертов согласится считать ее рыночной.

  2. Демократия в Китае еще более специфична, чем ее рыночная экономика.


Рынка нет

Первое заключение особо доказывать не нужно. Еще в 2017 г. Министерство торговли США утвердило Меморандум объемом около 200 страниц под названием «Статус Китая как нерыночной экономики» (согласно законам США, экономика страны считается нерыночной если «цены продажи товаров в такой стране не отражают справедливую стоимость товаров»).

В Китае так оно и есть. Но это далеко не все.

  • Правительство Китая сохраняет за собой и активно использует широкие полномочия по распределению ресурсов с целью достижения конкретных экономических результатов.

  • Институциональная структура Китая и контроль, который китайское правительство и КПК осуществляют через эту структуру, приводят к фундаментальным экономическим перекосам, так что в работе экономики Китая преобладают нерыночные условия.

  • Эти нерыночные условия основаны на глубоко укоренившихся институциональных и управленческих характеристиках партийного государства Китая и на юридическом мандате «поддерживать ведущую роль в государственном секторе».



Гиперконтроль, интервенционизм, валютные манипуляции, ограничения на деятельность иностранных компаний и иностранных инвесторов, ужесточение ограничений на вывод физлицами из Китая не более 100 тыс. юаней (около $15,5 тыс.) в год (до 2018 ограничение было до $50 тыс.), ограничения на репатриацию капитала иностранными фирмами и т.д. и т.п.,

— какая уж это рыночная экономика.

Но что еще хуже, Коммунистическая партия Китая (КПК) систематически проникает в расширяющийся частный сектор Китая и теперь работает в более чем половине всех негосударственных фирм. КПК может манипулировать и даже контролировать эти компании, среди которых большинство крупных, а также некоторые иностранные компании.

Все это однозначно говорит в пользу того, что современная китайская экономика является партийно-корпоративным конгломератом.

С демократией проблемы

Теперь о специфике демократии в Китае. Тут все совсем просто: демократия заканчивается там, где начинаются интересы партии. А её интересы не может игнорировать никто. И дело здесь вот в чем.

Начиная с 2001 года, каждая фирма частного сектора, в состав которой входят, как минимум, три члена КПК, должна иметь партийную ячейку, и сегодня среди частных компаний таких более 70%. Как и в партийных ячейках Китайской народной армии, от партийных ячеек в компаниях, согласно конституции Китая, ожидается, что они «будут твердо придерживаться линии, принципов и политики партии».

С 2006 года этот механизм партийного контроля над бизнесом был перенесен на частные фирмы с иностранным капиталом. Принятая КПК стратегия привлечения в ряды партии т.н. новых социальных слоев ( 新興 社會 階層 ) привела в КПК тысячи руководителей, миллионы менеджеров и технических специалистов, работающих в частном бизнесе.

В первую очередь это относится к самым продвинутым технологическим компаниям. Да что тут говорить, — даже самый богатый бизнесмен Китая Джек Ма, председатель китайского гиганта электронной коммерции Alibaba Group Holdings Ltd., как и десятки других миллиардеров китайского хайтека, контролирующих активы в $6,5 трлн. — члены КПК, безоговорочно подчиняющиеся ее уставу. А в уставе записано четко, — члены Коммунистической партии Китая должны:

  • «беззаветно служить народу и всю жизнь отдавать борьбе за дело коммунизма, не останавливаясь ни перед какими личными жертвами»,

  • «проводить основную линию партии, ее курс и установки»,

  • «ставить превыше всего интересы партии и народа, подчинять им свои личные интересы».



Когда же возникает конфликт интересов, как в 2016 сформулировал глава Верховного суда Китая, —

«партийный характер» членов КПК должен всегда превосходить их человеческую природу» (黨性 高於 人性).

Последствия такого подхода могут выглядеть, например, так.

Иностранная фирма нанимает старшего китайского менеджера, предоставляя ему доступ к ее запатентованной технологии; он также является членом КПК и партийного подразделения фирмы. Однажды его партийный начальник приказывает ему передать коммерческую тайну от фирмы местному конкуренту. Во имя партии и страны он может только подчиниться.

Таким образом, проблема не только в том, что китайская экономика не является рыночной экономикой, поскольку правительство не позволит ей действовать достаточно свободно. Сама его структура, в том числе в частном секторе, была разработана — а потом усовершенствовалась — чтобы служить воле КПК и ее интересам: экономическим и политическим.

(...)

Окончание здесь


Tags: Китай, ии-гонка
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo matveychev_oleg february 3, 18:05 63
Buy for 100 tokens
Эта книга — антидот, книга-противоядие. Противоядие от всяческих бархатных революций и майданов, книга «анти-Джин Шарп», книга «Анти-Навальный». Мы поставили эксперимент. Когда книга была написана, но еще не издана, мы дали ее почитать молодому поклоннику…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments