matveychev_oleg (matveychev_oleg) wrote,
matveychev_oleg
matveychev_oleg

Истинный интеллект не кажется интеллектуальным

Отрывок из книги «Рискуя собственной шкурой. Скрытая асимметрия повседневной жизни» Нассима Николаса Талеба о том, почему важно отличать теорию от практики и поверхностную компетентность от настоящей.



Вячеслав Шегай

Глава 9: Хирурги не должны быть похожи на хирургов

Соответствие образу
Предположим, вам нужно выбрать одного из двух хирургов, занимающих одинаковые должности в одном и том же отделении больницы. Первый хирург выглядит более чем благородно: носит очки в серебряной оправе, худощавый, с руками пианиста, говорит взвешенно, жестикулирует элегантно. Он седой и отлично причесан. Он мог бы сыграть образцового хирурга в кино. В его кабинете вы непременно увидите дипломы университетов Лиги плюща.

Второй хирург похож на мясника: очень толстый, руки огромные, речь грубая, и одевается он неряшливо. Сзади рубашка выбилась из брюк. Ни один портной Восточного побережья США не в состоянии сделать так, чтобы рубашка этого хирурга застегивалась на шее. Он говорит с сильным нью-йоркским акцентом — не стесняясь и так, будто этого не понимает. Когда он открывает рот, вы видите золотой зуб.


Отсутствие дипломов на стене намекает на то, что хирург не гордится полученным образованием; видимо, он посещал местный колледж. В кино он сыграл бы вышедшего в отставку телохранителя, неопытного конгрессмена, ну или повара в третьем поколении, кашеварящего в кафешке в Нью-Джерси.

Если бы выбор стоял передо мной, я бы преодолел свою симпатию к лохам и сразу выбрал бы мясника. И более того: я бы стал искать мясника, если бы мне предложили на выбор двух врачей, похожих на врачей.

Почему? Тот, кто не соответствует образу, но сделал (какую-то) успешную карьеру, должен был побороться за то, чтобы выглядеть так, как он выглядит. И если нам повезло и у нас есть люди, не соответствующие образу, то лишь благодаря шкуре на кону и взаимодействию с реальностью, которая отфильтровывает некомпетентных, — потому что реальности наплевать на то, как вы выглядите.

Когда результаты больше зависят от прямого взаимодействия с реальностью, чем от посредничества комментаторов, имидж не так уж и важен, пусть даже он коррелирует с навыками. Куда более он важен, когда профессиональная иерархия производит стандартизированную «оценку работы».

Взгляните на топ-менеджеров корпораций: они не просто соответствуют образу — они все выглядят одинаково. И хуже того, если их послушать, окажется, что они все говорят одно и то же, теми же словами, теми же метафорами. Но такова их работа: я не устану напоминать читателю о том, что, против общего мнения, топ-менеджеры отличаются от предпринимателей — и должны выглядеть как люди дела.

Конечно, между внешностью и навыками есть некая корреляция (тот, кто спортивно выглядит, скорее окажется спортсменом), однако — при условии, что человек добился успеха, невзирая на несоответствие образу, — такое несоответствие дает нам значимую, даже сверхзначимую информацию.

Ничего удивительного, что топ-менеджером моей страны стал однажды бывший актер Рональд Рейган. На деле лучших актеров никто и заподозрить не может в том, что они актеры. Если присмотреться к Бараку Обаме, выяснится, что он был больше чем актер: модный диплом Лиги плюща и либеральная репутация — сочетание, создающее прекрасный имидж.

Часто пишут о миллионере по соседству, который на самом деле богат (с бухгалтерской точки зрения), но не похож на богача, каким вы его себе представляете, и наоборот. Почти каждого частного банкира учат не обращать внимания на то, как клиент выглядит, и не охотиться по загородным клубам на владельцев «феррари».

Буквально только что сосед в моей родовой деревне (как и почти все ее жители, мой дальний родственник), который вел скромную, но приятную жизнь, ел то, что выращивал в своем огороде, пил собственный пастис (анисовую настойку) и так далее, оставил после себя имущества на 100 миллионов долларов — в сто раз больше, чем кто-либо мог предположить.

Так что в следующий раз, придя в книжный, не берите книгу, на обложке которой помешена фотография глубокомысленного автора с галстуком-аскотом на фоне гигантских книжных полок.

По той же логике, если применить ее к другой сфере, опытный вор не может быть похож на вора. Те, кто в эту схему не вписывается, сидят в тюрьме.

Далее мы рассмотрим следующий тезис:

В любой области деятельности, которая не сопряжена с непосредственным фильтром в виде шкуры на кону, подавляющее большинство знает жаргон, соответствует образу и знакомо с поверхностными деталями, но суть дела не понимает.

Заблуждение «зеленого леса»

Не стоит думать, что красивые яблоки слаще, гласит латинская поговорка. Это более изящная версия расхожей фразы «не все то золото, что блестит» — чтобы это понять, потребителям понадобилось полстолетия; но и после этого они то и дело велись на эстетику продукта.

Одно из профессиональных правил моего бизнеса: никогда не нанимай хорошо одетого трейдера. И более того:

Нанимай успешного трейдера, который доказал свою успешность, но действия которого ты не способен понять.

Не «способен», а «не способен». Почему?

Я рассказал об этой концепции в «Антихрупкости», назвав ее заблуждением «зеленого леса». Один парень сделал состояние, торгуя зеленым лесом и, как впоследствии выяснилось, не понимая, что это вообще такое: он и не ведал, что зеленым лесом называют пиломатериал из свежесрубленных деревьев, а не древесину, выкрашенную в зеленый цвет.

По контрасту человек, рассказывающий эту историю, обанкротился, хотя знал о зеленом лесе все, что можно о нем знать. Заблуждение состоит в том, что нужные в реальном мире знания не обязательно связаны с эрудицией и интеллектом. Это не значит, что детали неважны, это значит, что детали, которые мы (на манер ИНИ) считаем важными, могут заслонить от нас ключевые свойства механизма ценообразования.

То, что можно сформулировать и выразить настолько ясно, что лохи поведутся, — ловушка для лохов.

Мой друг Терри, читавший курс об инвестициях, пригласил к студентам двух экспертов. Один выглядел точь-в-точь как инвестиционный менеджер: идеально сидящий костюм, дорогие часы, сияющие ботинки, ясная речь. Он важничал, вселяя в слушателей уверенность того типа, которой ждешь от менеджера.

Второй походил на хирурга-мясника и говорил очень невнятно; временами казалось, что он не держит мысль. Когда Терри спросил студентов, который из двух, по их мнению, более успешен, те и близко не угадали. Первый (какая неожиданность) руководил эквивалентом бесплатной столовой; состояние второго оценивалось по крайней мере в 100 миллионов.

Покойный Джимми Пауэрс, бесстрашный нью-йоркский ирландец, с которым я работал в инвестиционном банке в начале моей трейдерской карьеры, был успешен, несмотря на то что его выгнали из колледжа и он какое-то время «работал» мелким гангстером в Бруклине.

На собраниях он рассказывал о трейдерских сделках примерно так: «Мы сделали то, сделали это, трам-там-там, ля-ля-ля, и все стало чики-пуки», — а слушавшие его менеджеры настолько не понимали, о чем он, что уже и понимать ничего не хотели, лишь бы отдел приносил прибыль.

К слову, спустя какое-то время я стал без усилий понимать, о чем говорит Джимми. Мне не было и тридцати, когда я осознал, что те, кого легко понять, несут откровенную чушь.

Превосходно одетый бизнес-план

Литература обязана не быть похожей на литературу. Писатель Жорж Сименон в юности был журналистом и помощником знаменитой французской писательницы Колетт; она научила Сименона не давать себе волю и убирать из текста сослагательное наклонение в имперфекте, зефиры, рододендроны и хляби небесные — все то, что вставляет писатель, полируя свое сочинение.

Сименон следовал ее совету до конца: его стиль близок стилю, скажем, Грэма Грина, очищен от шелухи, так что слова не мешают читателю воспринимать атмосферу; вы физически ощущаете, как промокают ваши ботинки, когда читаете о том, как комиссар Мегрэ часами ходит под парижским дождем; главный герой — будто и не Мегрэ, а задний план.

Точно так же сохраняется иллюзия, будто бизнес работает благодаря бизнес-планам, а наука — благодаря финансированию. Это абсолютно неверно: бизнес-план — нарратив, полезный тем, кто хочет провести лоха. Схема работает, потому что в предпринимательском бизнесе выгоднее всего создавать фирмы на продажу; продавать их без ясного нарратива нелегко.

Но в настоящем бизнесе (по контрасту с мобилизацией капитала), который должен выживать, бизнес-планы и привлечение капитала дают обратный эффект. Основанные в недавнем прошлом крупные компании (Microsoft, Apple, Facebook, Google) по большей части создавались теми, кто ставил на кон и шкуру, и душу, и развивались органически — если они и привлекали капитал, то чтобы расшириться или пополнить нехватку средств.

Привлечение капитала — не главный их мотор. Создавая фирму, вы не создаете фирму; занимаясь наукой, вы ее не двигаете.

Епископ как ряженый

Что возвращает нас к социальным наукам. Очень часто я набрасывал концепции на клочке бумаги рядом с математическим доказательством и посылал куда-нибудь, планируя опубликовать. Никакой воды, никакого многословия статей на темы социальных наук.

Я обнаружил, что в ряде фальшивых областей вроде экономики с ее ритуалами и «учеными», цитирующими друг друга, форма — и правда всё. Меня никогда не критикуют за содержание, а только за то, как концепция выглядит. Существует некий язык, который необходимо выучить, заплатив большие деньги, и все статьи — не более чем упражнения в этом языке.

Ученого можно нанимать только в одном случае: если его функция — участвовать в ритуале написания статей или принимать экзамены.

Отсюда мы перейдем к свойствам сциентизма. Для этих идиотов одной формы недостаточно. Им подавай еще и ненужную сложность.

Впрочем, у академического переусложнения и ритуалов есть своя логика. Вы когда-нибудь задумывались, почему епископ разодет так, будто он ряженый?

Сообщества Средиземноморья — традиционные: самый высокопоставленный человек в них всегда теряет больше остальных.

Если что-то и характеризует сегодняшнюю Америку, так это принятие экономического риска — благодаря тому, что англосаксонское общество удачно перенесло воинские ценности в бизнес и коммерцию; замечательно, что традиционная арабская культура также делает акцент на чести принятия экономического риска. Но, как показывает история, были — и есть — сообщества, в которых на самом верху сидят интеллектуалы.

У индусов первыми в иерархии были брахманы, у кельтов — друиды (как и у друзов, возможно их родственников), у египтян — писцы, а у китайцев — сравнительно короткое время — ученые мужи. Добавим в список послевоенную Францию.

Как можно заметить, все интеллектуалы схожим образом удерживали власть и обособлялись от других людей: через сложные, чрезвычайно замысловатые ритуалы, мистерии внутри своей касты — и смещение фокуса на внешнее и поверхностное.

Даже в «нормальном» обществе, управляемом воинами или людьми действия, класс интеллектуалов вечно выдумывает ритуалы: без помпы и церемоний интеллектуал — всего лишь говорун, то есть пустое место. Посмотрите на епископа из моих краев — греческого православного: это воплощенное чувство собственного достоинства.

Епископ на роликовых коньках перестает быть епископом. Нет ничего плохого в декоре, в форме, если она остается всего лишь формой. Но наука и бизнес — не о форме, а о содержании.

Теперь рассмотрим следующие тезисы:

Как прилизанный парень на Ferrari кажется богаче взъерошенного мультимиллионера, так сциентизм кажется более научным, чем настоящая наука. Истинный интеллект не кажется интеллектуальным.

Гордиев узел

Не платите за сложность формы, если вас интересует результат.

Однажды Александра Македонского призвали в фригийский город Гордион (ныне, как часто бывает с греческими легендами, это территория Турции), чтобы решить некую задачу. Войдя в Гордион, Александр увидел старую повозку с ярмом, опутанным множеством сложнейших узлов, переплетенных так, что невозможно было понять, как их распутать.

Оракул возвестил: тот, кто сумеет распутать узел, станет повелителем земли, называвшейся тогда Азией, — то есть Малой Азии, Леванта и Среднего Востока. Поборовшись с узлом, Александр отступил от сплетения шишковатых веревок и заявил, что пророчество молчит о том, как именно будет распутан узел. Он вытащил из ножен меч — и разрубил узел одним ударом.

Ни один «успешный» профессиональный ученый до такого не додумался бы. И ни один Интеллектуал, Но Идиот. Медицине потребовалось много времени, чтобы понять: когда пациент жалуется на больную голову, следует дать ему таблетку аспирина и посоветовать хорошо выспаться, а не отправлять к нейрохирургу, пусть такой подход и кажется более «научным». Однако «консультанты» и все те, кто берет почасовую оплату, этого пока не сообразили.

Сверхинтеллектуализация жизни

Исследователи Герд Гигеренцер и Генри Брайтон сравнивают подходы «рационалистической» школы (в кавычках, потому что в этих рационалистах мало рационального) и эвристической — и приводят пример того, как бейсболист ловит мяч, брошенный Ричардом Докинзом:

Ричард Докинз... утверждает: «[Когда человек подбрасывает мяч высоко в воздух и вновь ловит его,] он ведет себя так, как если бы он решал систему дифференциальных уравнений, определяющих траекторию мяча... На каком-то подсознательном уровне происходит что-то, равноценное математическим вычислениям».

<...> Наоборот, эксперименты показали, что игроки полагаются на множество эвристических правил. Правило взгляда — самое простое из них, и оно работает, когда мяч высоко в воздухе: гляди на него, беги и регулируй скорость так, чтобы угол, под которым ты смотришь на мяч, оставался одним и тем же.


Данную ошибку популяризатора науки Ричарда Докинза повторяют все до единого сверхинтеллектуалы, реагируя на любой природный феномен. Они не верят во множество эвристических правил, собранных в специальных целях.

Бейсболист не знает точного эвристического правила, но следует ему — иначе он продул бы сопернику, который не интеллектуализирует реальность. Аналогично, как мы увидим в главе 18, религиозные «верования» — это эвристические правила, решающие множество проблем, причем человек даже не понимает, как именно.

Решать уравнения, чтобы сделать выбор, — не тот навык, который мы, люди, можем надеяться обрести, это технически невозможно. Рационально мы можем сделать кое-что другое: нейтрализовать вредные аспекты эвристических правил, лишить их, так сказать, острых клыков.

Вячеслав Шегай
Источник


Tags: интеллект, книги, литература
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo matveychev_oleg february 3, 2019 18:05 82
Buy for 100 tokens
Эта книга — антидот, книга-противоядие. Противоядие от всяческих бархатных революций и майданов, книга «анти-Джин Шарп», книга «Анти-Навальный». Мы поставили эксперимент. Когда книга была написана, но еще не издана, мы дали ее почитать молодому поклоннику…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment