matveychev_oleg (matveychev_oleg) wrote,
matveychev_oleg
matveychev_oleg

Category:

М.Хайдеггер "Феноменология и теология"


Феноменология и теология

 

Предисловие

Мартин Хайдеггер (1889-1976) - самый крупный философ 20-ого столетия, оказавший влияние на многие философские направления: феноменологию, экзистенциализм, герминветику и другие. Несмотря на то, что наследие Хайдеггера составляет более 100 томов, он довольно редко высказывался о своем отношении к Богу, к вере, к религии, особенно в поздний период творчества. Известно, что сам Хайдеггер родился в семье церковного причетника, закончил католический колледж, однако позже увлекся философией, а точнее модным тогда философским направлением - феноменологией, и всю жизнь посвятил именно этой области духа. В молодые годы он официально порвал с католичеством и женился на Эльфриде Петри, которая была протестанткой. В этот же период времени он активно контактирует с известными теологами - Рудольфом Бульманом, Карлом Бартом, Паулем Тилехом и другими.  Влияние Хайдеггера заметно в трудах этих богословов. Позже Хайдеггер высказывается в том духе, что философское мышление - это рискованный прыжок в неизвестное, и он не может связывать себя заранее никакими религиозными догматами. На вопросы журналистов, почему он никогда не пишет о Боге, Хайдеггер уклончиво отвечал: «Читайте мои сочинения». Последнее интервью Хайдеггера, данное журналу «Шпигель» и напечатанное, согласно уговору, только после его смерти, тем не менее, называлось «Только Бог может нас еще спасти». Несмотря на то, что в старости Хайдеггер часто посещал церковь, где прошло его детство, друзья не решились поставить на его могиле христианский крест, и на его надгробном камне высечена восьмиконечная рождественская звезда.

Публикуемый ниже текст по-своему уникален. Это единственный объемный труд, который Хайдеггер посвятил вопросам религии. Тест написан в середине 20-ых годов, и после него, кроме разрозненных, разбросанных в лекциях замечаний, никаких  объемных размышлений о Боге, вере, о Христе у Хайдеггера мы уже не находим.

Предлагаемый ниже текст никогда не публиковался в России в открытых источниках. В конце 80-ых он появился только в специализированных библиотеках в брошюре «Мартин Хайдеггер и теология» под грифом ДСП (для служебного пользования). Публикуемый текст, конечно, неканоничен с точки зрения православия, но тем не менее, он будет интересен не только профессиональным богословам, но и всем, кто размышляет о Боге и вере.

Олег Матвейчев

 

 

***

Отношение теологии к философии представляется вульгарному пониманию чаще всего в виде противоположности двух форм веры и знания, откровения и разума. Философия в качестве толкования мира и жизни далека от откровения и веры; теология же, напротив, выражает понимание мира и жизни в согласии с верой, в данном случае в согласии с верой христианской. Философия и теология в таком понимании выражают напряженность и вражду двух мировоззрений. Это отношение устанавливается не путем научной аргументации, но лишь согласно тому, как, в какой мере и с какой силой утверждает себя мировоззренческая убежденность.

С самого начала мы ставим эту проблему иначе: как вопрос об отношении двух наук.

Но этот вопрос нуждается в дальнейшем уточнении. Речь не идет здесь о сравнении двух фактических состояний двух исторически сложившихся наук, не говоря уже о том, что было бы весьма трудно описать некое объединяющее их состояние ввиду наличия различных направлений с обеих сторон. Сравнение фактических соотношений на этом пути не дало бы нам основы для усмотрения того, как соотносятся между собой христианская теология и философия.

Поэтому нужна почва для обоснованной дискуссии по этим проблемам, какая-то идеальная конструкция обеих наук! Исходя из возможностей, которые заключают в себе обе нау­ки, следует решать и проблему возможной связи между ними.

Однако подобная постановка вопроса предполагает фиксацию идеи науки вообще и тем самым предопределяет характеристику основных возможных превращений этой идеи. (Мы не можем рассматривать здесь эту проблему, которая должна служить пролегоменами к нашей дискуссии). В качестве путеводной нити мы принимаем следующее формальное определение науки: наука есть обосновывающее раскрытие всегда замкнутой в себе сферы сущего, или бытия, ради самой раскрытости. Всякая предметная область, согласно характеру и способу бытия ее предметов, обладает каким-то особым видом возможного обнаружения, удостоверения, обоснования и понятийной чеканки формирующегося таким образом познания. Из самой идеи науки, поскольку она понимается как возможность здесь-бытия, проистекает необходимость существования двух основных возможностей науки: науки о сущем (онтические науки) и науки о бытии (онтологическая наука, философия).  К области онтических наук принадлежит наличное сущее, которое известным образом еще до всякого раскрытия его наукой уже раскрыто. Науки о каком-либо наличном сущем, о positum мы называем позитивными науками. Для них характерно, что объективация того, что становится их предметом, происходит лишь в том направлении, в каком она продолжает донаучную установку, уже существующую по отношению к этому сущему. Наука о бытии, онтология, напротив, нуждается в коренной перестройке взгляда на сущее: от сущего она обращается к бытию, при этом сущее, находящееся уже под иным углом зрения, также не исчезает из поля видимости. Я не буду говорить здесь о методическом характере этой перестройки. В круге действительных или возможных наук о сущем, наук позитивных, различие между отдельными позитивными науками каждый раз соответствует тому особому подходу, при котором наука ориентируется на определенную область сущего. Однако любая позитивная наука обладает не относительным, а абсолютным отличием от философии. Мы утверждаем:        т е о л о г и я - э т о  п о з и т и в н а я  н а у к а, и  в  э т о м  к а ч е с т в е  о н а                    п о л н о с т ь ю  о т л и ч а е т с я  о т  ф и л о с о ф и и.

Но в таком случае следует спросить, в каком отношении теология находится к философии, будучи абсолютно отличной от нее? Помимо прочего из нашего утверждения вытекает, что теология в качестве позитивной науки в своей основе стоит ближе к химии и математике,  чем к философии. Тем самым мы в самой крайней форме выражаем связь между теологией и философией, противопоставляя ее вульгарному пониманию, по которому обе науки заняты одной и той же областью человеческой жизни и мира, но та и другая следуют своей собственной путеводной нити в понимании, одна - исходя из принципа веры, другая - разума. Согласно нашему утверждению теология - это позитивная наука, и в этом качестве она абсолютно отлична от философии.  В качестве цели нашего рассмотрения мы получаем следующее: следует охарактеризовать теологию как позитивную науку и на основе этой характеристики выяснить возможную связь с абсолютно отличной от нее философией.

Отмечаю при этом, что под теологией я понимаю христианскую теологию, что,  конечно, не означает, что суще­ствует только христианская теология. Вопрос о том, является ли вообще теология наукой - самый важный вопрос, однако сейчас он должен быть отложен не потому, что мы хотели бы уклониться от решения этой проблемы, но лишь потому, что этот вопрос - является ли теология наукой - не может быть поставлен таким образом, пока предварительно в достаточной мере не разъяснена ее идея.

Перед тем, как перейти к этому рассмотрению, я хотел бы развернуть порядок последующих размышлений. Согласно нашему утверждению, речь пойдет о позитивной науке, причем науке совершенно особого рода. Поэтому сначала необходимо кратко рассмотреть то, что составляет позитивность науки вообще.

К позитивности науки относится:

1. То, что в принципе уже раскрытое сущее есть в каком-то виде заранее возможная область теоретического опредмечивания и вопрошания.

2. То, что это наличное positum уже заранее открыто для определенного донаучного доступа и подхода к сущему, подхода, при которой проявляется специфическая предметность этой области и способ бытия рассматриваемого сущего,  которое до какого бы то ни было теоретического понимания пребывает раскрытым, хотя и не в явленном и не в познанном виде.

3. К позитивности принадлежит также то, что этот донаучный подход к наличному сущему (природа, история, хозяйство, пространство, число), ужо прояснен и ведом неким, хотя и не понятийным, пониманием бытия. Позитивность может меняться соответственно предметности данного сущего, соответственно способу его бытия, соответственно способу донаучного раскрытия затрагиваемого сущего, соответственно виду принадлежности этой раскрытости к наличному.

Возникает вопрос: какова при этом позитивность теологии? Мы должны, конечно, ответить на него, прежде чем мы будем в состоянии определить отношение теологии к философии. Однако характеристики позитивности теологии еще недостаточно для достаточного определения ее как науки; мы получаем здесь еще не полное понятие теологии как науки, а пока еще только то, что ей как позитивной науке свойственно. Скорее речь идет о том, чтобы в ориентации на специфическую позитивность теологии охарактеризовать ее специфическую научность, специфический характер этой научности, если вообще тематизирование в согласии с направленностью вопроса, вид исследования и понятийность должны согласоваться с тем или иным positum. Только охарактеризовав позитивность теологии и ее научность мы приближаемся к ней как к позитивной науке, обретая при этом почву для возможного определения ее отношения к философии. Поэтому рассмотрение будет слагаться из трех звеньев:

а)    Позитивность теологии

б)    Научность теологии

в)    Возможное отношение теологии как позитивной науки к философии.

 

 

а) Позитивность теологии

Позитивная наука есть обосновывающее раскрытие некоего наличного и уже как-то раскрытого сущего. Возникает вопрос, что есть для теологии наличное? Можно было бы ответить: наличное для христианской теологии есть христианство в качестве исторического события, засвидетельствованное религиозной и духовной историей, также в качестве явления всеобщей мировой истории наблюдаемое в настоящее время в его учреждениях,  культах, союзах и группах. Христианство есть наличное positum, а теология - это наука о нем. Очевидно, это было бы неверным определением теоло­гии, поскольку сама теология принадлежит христианству. По всеобщему признанию теология есть нечто, что в качестве феномена мировой истории внутренне связано с целостным феноменом христианства. Очевидно, что теология не может быть наукой о христианстве как о каком-то событии мировой истории, но она сама есть наука,  которая всецело принадлежит этой истории христианства; она была рождена и определена им. Теология как наука сама принадлежит истории христианства, подобно тому, как, например, и всякая историческая дисциплина представляет собой явление в историческом процессе, но при этом так, что она может выражать постоянно меняющееся самосознание истории. Так могла бы возникнуть возможность определения теологии как самосознания христианства в качестве явления мировой истории. Однако теология принадлежит не только христианству, но исторически находится в связи со всеобщими явлениями культуры; теология есть познание того, что прежде всего делает возможным существование в мировой истории некоего явления, называемого христианством. Теология есть понятийное знание о том, что делает христианство изначально историческим событием, знание о том, что мы собствен­но называем идеей христианства (Christlichkeit).

Мы говорим: н а л и ч н о е (positum) д л я  т е о л о г и и  е с т ь  и д е я                        х р и с т и а н с т в а. Это решает вопрос о возможной форме теологии как позитивной науки о христианской жизни. Но что же такое христианская жизнь?

Мы называем христианской веру. Сущность ее следует формально определить так: вера есть способ существования человеческого здесь-бытия, которое, согласно его собственному свидетельству,  сущностно связанному с этим способом существования, не исходит из здесь-бытия, не охватывается временем в нем, но проистекает из того, что открывается в этом способе существования - из содержания веры. Сущее, первично открытое вере и только ей, в качестве откро­вения и прежде всего ее определяющее,  есть для «христианской» веры Христос, распятый Бог. Отношение веры к кресту, установленное Христом, есть нечто христианское. Однако Распятие и все, что относится к нему, есть историческое событие, причем это событие засвидетельствовано в его специфической историчности только для веры в Писание. Этот факт мог стать "известен" только в вере. Откровение, выраженное таким образом, согласно его специфически "жертвенному" характеру, обладает определенной направленностью в обращении к людям,  современникам или несовременникам откровения,  исторически существующим в качестве отдельных людей или в качестве общины. Откровение в качестве сообщения не есть передача знаний относительно действительных, то есть бывших ранее или же впервые случившихся событий, но это сообщение делает нас «участниками» события,  которое есть само откровение - то, что открывается в нем. Это "соучастие",  протекающее только в существовании, дается всегда верой и только как вера. В этом "у-частии" и "при-частии" к событию Распятия здесь-бытие целиком ставится перед Богом в качестве христианского, то есть отнесенного к распятию, и существование, затронутое этим откровением, открывается себе самому как забвение Бога. Таким образом, по своему смыслу - я все время говорю только об идеальной конструкции идеи, - предстояние (Gestelltworden) перед Богом есть превращение существования, совершенное, открывшимся вере милосердием Бога.  Вера, таким образом, всегда понимает себя только путем веры. Верующий никогда не узнает на почве, скажем, теоретической констатации своих внутренних переживаний о своем специфическом существовании; он может только "верить" в эту возможность существования, возможность, в которой затронутое ею здесь-бытие, будучи бессильным в самом себе, попадает в рабство и приносится Богу и таким образом  в о з -рождается. Поэтому собственный экзистенциальный смысл веры есть:        в е р а - в о з р о ж д е н и е. Возрождение не означает здесь мгновенной перестройки в какое-то новое качество; возрождение берется здесь в качестве модуса исторического существования верующего фактически здесь-бытия в той истории, которая начинается с события откровения, в той истории, которой согласно смыслу откровения уже поставлена крайняя цель. Это событие откровения, которое передается вере и, следовательно, само совершается в веровании, обнаруживается только в вере. Лютер говорит: "Вера есть предоставленность вещам, которые мы не видим». Однако вера - это не то, чем и в чем открывается совершающееся спасение в качестве некоего события, то есть не только каким-то образом модифицированный вид познания. Вера, будучи усвоением Откровения, сама становится христианским свершением, то есть тем видом существования, который определяет фактическое здесь-бытие в его христианстве (Christlichkeit) в качестве специфической историчности. В е р и т ь - з н а ч и т  в  в е р у ю щ е м  п о н и м а н и и    с у щ е с т в о в а т ь  в  о т к р о в е н н о й,  б л а г о д а р я  Р а с п я т о м у,  т о  е с т ь       с о б ы т и й н о й   и с т о р и и.

Совокупность этого сущего, раскрытого верой так, что сама вера включается в эту связь событий сущего, составляет позитивность, которой располагает теология. Предположим, теперь, что теология, исходя из веры, налагается непосредственно на веру, наука же есть с в о б о д н о совершенное, понятийно обнаруживающееся опредмечи­вание. Теология в этом случае заключается в тематизации веры и того, что обнаружено ею, то есть «Откровенного». Следует отметить, вера - это не только способ, в котором преимущественно раскрывается positum и который опредмечивается теологией, но сама вера становится теологической темой. Более того, хотя теология налагается на веру, только в вере она может обрести достаточное основание для себя самой. Если бы вера по природе своей про­тиворечила понятийному истолкованию, теология была бы совершенно н е а д е к в а т н ы м истолкованием своего предмета (веры). Ей не хватало бы сущностного момента, без которого она с самого начала не смогла бы стать наукой. Необходимость теологии никогда не может быть поэтому выведена из системы чисто рациональных наук. Кроме того, вера мотивирует не только проникновение науки, истолковывающей христианство (Christlichkeit), вера в качестве возрождения есть в то же время и с т о р и я, в совершение которой теология должна внести свою лепту; только внутри самой веры в качестве охарактеризованного исторического события теология обладает смыслом и правом на существование.

Пытаясь объяснить эту связь, мы показываем, как благодаря специфической позитивности теологии, то есть благодаря христианскому свершению, раскрытому верой в качестве веры, обозначается научность науки о вере.

ПРОДОЛЖЕНИЕ
  http://www.ioannp.ru/publications/212403

 


Tags: Хайдеггер, религия, философия, хай-хьюм, церковь
Subscribe
promo matveychev_oleg февраль 3, 18:05 63
Buy for 100 tokens
Эта книга — антидот, книга-противоядие. Противоядие от всяческих бархатных революций и майданов, книга «анти-Джин Шарп», книга «Анти-Навальный». Мы поставили эксперимент. Когда книга была написана, но еще не издана, мы дали ее почитать молодому поклоннику…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment