matveychev_oleg (matveychev_oleg) wrote,
matveychev_oleg
matveychev_oleg

Category:

ПРИНЦИП «СОГЛАСИЯ ОТЦОВ» И СОВРЕМЕННЫЕ НАПАДКИ НА НЕГО

Священник Георгий Максимов



Два пути Божественного Откровения

Любой человек, хотя бы немного читавший наши вероучительные книги, знает, что Православная Церковь верит в Божественное Откровение, которое передано двумя путями: через Священное Писание и Священное Предание. Первое включает в себя библейские книги, а второе обнаружимо через постановления Вселенских и поместных соборов, а также творения святых отцов.

Сама по себе эта вера зиждется на доверии обещанию Спасителя, что «Дух Святой наставит вас на всякую истину» (Ин. 16: 13). О том, что оно касается не одних лишь апостолов, свидетельствуют слова: «Церковь есть столп и утверждение истины» (ср. 1Тим. 3:15). И это обещанное наставление Церкви Духом Святым в истине осуществляется как через соборы, на которых принимается то, что «изволилось Духу Святому» (Деян. 15:28), так и через тех, кого Бог поставил в Церкви учителями (ср. 1Кор. 12:28) – святых отцов.

Такая вера вместе с убежденностью в том, что Христос открыл нам всю необходимую для спасения истину, составляют принцип, который позволяет Православной Церкви оставаться тождественной себе на протяжении многих веков.


Как писал преподобный Викентий Лиринский, чтобы «избежать сетей вновь являющихся еретиков и пребыть в здравой вере... должно оградить веру свою, при помощи Божией, двумя средствами: во-первых, авторитетом Закона Божественного (Священного Писания), а во-вторых, Преданием кафолической Церкви... В самой же кафолической Церкви особенно должно заботиться нам о том, чтобы содержать то, чему верили повсюду, всегда, все»[1].

Слова преподобного Викентия указывают на то, что истина Откровения Божия дана не одному какому-то лицу в Церкви, пусть даже очень благочестивому и мудрому, но всей Церкви, поэтому не свидетельство кого-то одного, но общее свидетельство ее святых выражает эту истину.

Отсюда следует то, что называется согласием отцов (по-латыни consensus patrum) – понятие, которое обозначает ту вероучительную истину Предания, которую мы узнаем из общего свидетельства всех или по крайней мере большинства святых, которые писали о ней. Согласие отцов, как и в целом вероучительный авторитет Предания Церкви, ставит непреодолимый заслон на пути тех, кто хотел бы внести в Православие какое-то свое, новое учение. Ведь даже если ты убедишь в нем большую часть современников – с древними святыми это не получится, они уже умерли и оставили исповедание веры без твоего новшества.

В этой связи, наверное, не так уж удивительно то, что в последнее время стали раздаваться голоса с нападками на принцип согласия отцов и авторитет святоотеческого предания в целом. На тех православных христиан, которые считают важным сообразовывать свою веру и жизнь с учением святых отцов, наклеивают ярлык «фундаменталистов», их убеждения подвергают критике и осмеянию.

Так, получила некоторое распространение статья греческого богослова Георгия Демакопулоса (George Demacopoulos) о т.н. «православном фундаментализме», в которой, в частности, говорится: «Ключевая интеллектуальная ошибка православного фундаментализма заключается в предположении, что отцы Церкви находятся в согласии по всем богословским и этическим вопросам». Кто-то и вовсе утверждает, что согласия отцов (consensus patrum) никогда не существовало, и само это понятие является чуть ли не «католическим фетишем».

Выдвигаемые аргументы против принципа «согласия отцов» можно свести к двум тезисам.

Первое – это указание на ошибочные, устаревшие взгляды на природу и устройство мира, которые встречаются у древних святых. С ехидным видом нам указывают, что вот, мол, преподобный Ефрем Сирин верил, что небо твердое, преподобный Иоанн Дамаскин писал про драконов, святитель Димитрий Ростовский упоминал кентавров и т. д., так что либо верьте во всё это, если уж так любите ваших святых отцов, либо, если не хотите в это верить, молчите себе в тряпочку и не лезьте к нам со своими святыми отцами, когда мы проповедуем теистическую эволюцию, апокатастасис или другие глубокие современные идеи, до которых вы просто не доросли.

Второй аргумент – указание на то, что у святых отцов тоже бывали неточные либо ошибочные вероучительные формулировки или взгляды. Из этого делается глобальный вывод, что в целом никакого «согласия отцов» быть не может, и воспринимать святых отцов как вероучительный авторитет нельзя. Ведь, как мы уже отметили, по мысли модернистов, «согласие отцов» – это будто бы когда все поголовно святые говорят одно и то же по всем вопросам.

При этом порою авторы подают упомянутый аргумент с таким видом, будто они сейчас сорвут покров с тайны, и читателя захлестнет обжигающая правда. Как, например, у того же Демакопулоса: «В действительности при внимательном чтении христианской истории и богословия становится ясно, что некоторые из влиятельнейших святых Церкви несогласны друг с другом, и порой довольно серьезно». Правда, примеры в подтверждение этого Демакопулос приводит совершенно нелепые и неадекватные[2], но есть авторы, которые приводят адекватные примеры.

Что по этому поводу можно сказать? Разберемся по порядку.

Согласие отцов – это про все, что они писали?

Прежде всего, надо обратить внимание на то, что идея, будто бы все, написанное святыми отцами по любому вопросу, боговдохновенно, непогрешимо и ни у кого из них не было ни в чем противоречий, – никогда и нигде не была озвучена ни в одном авторитетном изложении православной веры. И когда модернисты выдают эту странную идею за убеждение всех традиционно мыслящих православных, то демонстрируют либо полное непонимание оппонентов, либо стремление свести их убеждение к абсурду, превратить его в нелепую карикатуру, которую им будет удобнее опровергать.

Если бы кто-то верил, что все когда-либо жившие святые находятся в согласии по всем вопросам, то такая вера означала бы, что соборы, в том числе и Вселенские, попросту не нужны – ведь достаточно посмотреть в писания отцов, чтобы определить, где православие, а где ересь. Более того, в рамках такого взгляда лишается смысла и само понятие согласия отцов, ведь если все они говорят одно и то же, то нет нужды сравнивать их творения и определять их согласие по интересующему вопросу, – достаточно взять первого попавшегося и одним им руководствоваться, зная, что все остальные учат точно так же.

Ни в одном авторитетном изложении церковного учения мы не найдем мысли о том, что частью Священного Предания является и то, что святые писали по вопросам, не имеющим прямого отношения к догматам – например, об устройстве мира, социальных реалиях и т. д. Напомню, что речь идет о сверхъестественном Откровении. А Божественное Откровение не рассматривает вопросы о том, как червяки ползают в земле, сколько будет два плюс два, как происходит термоядерный синтез внутри солнца и тому подобные. Оно касается догматов веры, необходимых для нашего спасения.

Многие святые оставили после себя большое литературное наследие, в котором можно встретить их взгляды по самому широкому кругу тем. Но когда мы говорим о согласии отцов, то речь идет о согласии в вопросах веры – догматического и нравственного учения. Как писал преподобный Викентий – то, во что в Церкви ВЕРИЛИ все, всегда и всюду. Так что когда я, например, встречаю высказывание какого-либо святого отца о том или ином историческом лице или о вопросах медицины, политического устройства, педагогики, географии, зоологии и т. д., то я со вниманием отношусь к этому мнению, но понимаю, что оно не имеет для меня того обязательного авторитета, какое имеют его же высказывания по вероучительным вопросам.

Более того, даже сами святые отцы ясно давали понять, что эта область представлений вовсе не имеет такой же значимости и обязательности, как учение в догматической и нравственной сферах. Я подробно рассмотрел этот вопрос в серии статей, в которых отвечаю С. Худиеву[3] и Д. Цорионову[4], утверждавшим, что все святые верили в геоцентрическую модель, и потому она будто бы тоже должна входить в понятия «святоотеческое предание» и «согласие отцов». Здесь я приведу лишь краткое изложение моего ответа.

Святые Отцы знали натурфилософские гипотезы своего времени и не боялись знакомить с ними своих читателей, но не смешивали их с богооткровенными истинами. Иногда они могли использовать для иллюстрации своей мысли те или иные естественнонаучные взгляды своего времени – в том числе и ошибочные, – но никогда не ставили их в основу своих богословских утверждений и никогда не настаивали на их абсолютной истинности.

Приведем для примера слова святителя Василия Великого: «То же самое правило предпишем себе и касательно земли: не любопытствовать об ее сущности, что она такое… не доискиваться и того, на чем земля основана... согласимся ли, что земля висит сама на себе, или скажем, что она держится на воде, – в обоих случаях необходимо не отступать от благочестивого разумения и признавать, что все в совокупности содержится силою Творца»[5].

А вот слова преподобного Иоанна Дамаскина: «На чем земля утверждена и основана – никто из людей не в состоянии объяснить... Итак, допустим ли мы, что земля утверждена на себе самой, или на воздухе, или на водах, или ни на чем, не следует отступать от благочестивого образа мыслей, но исповедовать, что все вместе управляется и содержится силою Создавшего... Некоторые утверждают, что земля шарообразна, другие же признают ее конусообразной... Некоторые полагали, что небом все окружено, и оно, будучи шарообразно... находится на равном расстоянии от земли, как сверху, так с боков и снизу... Другие же представляли небо в виде полушария... Впрочем, так ли это или иначе, но все произошло и утверждено божественным повелением». И святой заключает: «не должно разыскивать сущности неба, так как мы не можем ее узнать»[6].

О какой единой картине мира тут можно говорить? Земля плавает на воде или висит в воздухе? Она круглая или коническая? Небо – шар или полусфера? Противоречия между этими версиями принципиальны, но преподобного Иоанна это нисколько не смущает, потому что вопросы устройства вселенной догматического характера не имеют. Поэтому и святые нового времени так спокойно восприняли изменение геоцентрической на гелиоцентрическую модель[7].

То же самое и в отношении представлений о «твердом небе». Святитель Иоанн Златоуст пишет, что невозможно постичь, чем именно является упоминаемая в Писании «твердь», и не рекомендует любопытствовать об этом: «Но, спросит кто-либо, что же такое твердь? Отвердевшая вода, или сгустившийся воздух, или какое-нибудь другое вещество? Никто из благоразумных прямо решать это не станет. Надобно с великой благодарностью принимать слова (Писания) и, не выступая за пределы нашей природы, не испытывать того, что выше нас»[8].

А вот слова святого Григория Нисского: «твердь, будет ли она одною из четырех стихий, или чем иным от них, нельзя представлять себе, как воображала внешняя философия, телом твердым и упорным; напротив того, крайний предел чувственной сущности... сравнительно с вечным, бестелесным, неосязаемым свойством, назван в Писании твердью... сообразность с разумом требует не представлять о тверди чего-то грубого и телесного, но, как сказано, по сравнению с умопредставляемым и бесплотным, всё, что принадлежит к чувственному, хотя по естественной тонкости избегает нашего наблюдения, называется твердью»[9].

Можно привести и больше цитат, но и этих достаточно, чтобы убедиться, что святые отцы не относили вопросы устройства мира и тому подобные к сфере Божественного Откровения. К этому вполне применимо то, что писал блаженный Августин в отношении этого вопроса о Библии: «В Писании рассматриваются вопросы веры. По этой причине, если кто-либо, не понимая способов божественного красноречия, находит нечто по поводу этих вопросов [о физическом мире] в наших книгах... таким образом, что это представляется несоответствующим пониманию его собственных рациональных способностей, пусть верит, что эти дополнительные вопросы [о физическом мире] никоим образом не необходимы в наставлениях или изложениях или предсказаниях Писания. Короче говоря, нужно сказать, что наши авторы знали истину о сущности небес, а намерением Духа Божия, который говорил через них, не было учить людей чему-либо, что не может быть использовано для их спасения»[10].

Если же наши оппоненты продолжат упорствовать в повторении рассмотренного аргумента, то можно попросить их привести цитату из любого авторитетного изложения веры, в котором говорилось бы, что православный христианин обязан принимать абсолютно все, написанное святыми отцами по недогматическим вопросам, как часть Божественного Откровения. Если они не смогут привести такого свидетельства, то будет очевидно, что они призывают нас доказывать то, во что мы не верим, и защищать взгляды, которых не разделяем, а это, мягко говоря, абсурдно.

Погрешности в вероучении у святых отцов

Теперь разберем второй аргумент. Приводят его, как правило, с пафосом: «Посмотрите, что от вас скрывали долгие годы!» Мол, вы-то, фундаменталисты, наивно верили, что никто из святых никогда не ошибался в рассуждениях о догматах, а мы сейчас раскроем вам глаза.

Между тем уже упомянутый нами преподобный Викентий Лиринский писал: «в самой же древности, безрассудству одного или меньшинства нужно предпочитать, если они есть, решения всеобщего собора, а если их нет, то следовать... согласным между собой мыслям большинства великих учителей»[11]. И он сам приводит в качестве примера противоречия между святыми Агриппином и Киприаном Карфагенскими, с одной стороны, и святителем Стефаном Римским, с другой стороны, по вопросу о признании крещения еретиков.

Наши оппоненты скажут: преподобный пишет про одного, а мы можем привести примеры многих. Но на самом деле святой Викентий пишет, что явление это не единичное, и вообще все, кто стремился «составить ересь под чужим именем, почти всегда стараются найти малоизвестное сочинение какого-нибудь древнего мужа, по неясности своей как будто благоприятствующее их учению, чтобы таким образом показать, что проповедуют это не они первые и не они одни»[12].

Более того – преподобный описывает ситуацию, когда даже целая область в древности могла впасть в ошибку: «А что, если в самой древности узнана будет погрешность двух или трех человек или одного какого-нибудь города, или даже одной какой-нибудь области? Тогда должно безрассудству или невежеству немногих, где бы ни были они, предпочесть решения древлевсеобщей Церкви вообще. А если что-нибудь такое откроется там, где нельзя найти такого решения? Тогда он должен постараться сличить между собой и обсудить собранные мнения предков, тех только, которые, хотя жили в разные времена и в разных местах, но непременно пребывали в вере и общении с единой кафолической Церковью и были уважаемыми учителями», и следовать их общему учению[13].

Преподобный Викентий говорит, что даже поместные соборы могут ошибаться – на примере одного решения Карфагенского собора[14].

Как видим, истина о том, что некоторые из святых отцов допускали ошибочные выражения в вопросах веры, вовсе не является в Православии «тайной за семью печатями», – об этом прямо говорится в том самом сочинении, на которое чаще всего ссылаются, когда рассуждают о Священном Предании и принципе согласия отцов.

Сам этот принцип необходим именно потому, что отдельный святой может выражаться несовершенно, неточно, ошибочно. Тогда как их общее согласное свидетельство по догматическому вопросу уже является выражением не просто частных мыслей, но общей веры Церкви.

И святой Викентий был не единственным, кто писал о таких ошибках.

Вот, например, слова святителя Василия Великого о святом Дионисии Александрийском: «Не все хвалю у Дионисия, иное же и вовсе отметаю, потому что, сколько мне известно, он почти первый снабдил людей семенами этого нечестия, которое столько наделало ныне шуму; говорю об учении аномеев. И причиной сему полагаю не лукавое его намерение, а сильное желание оспорить Савеллия... В сильной борьбе с нечестием Ливиянина чрезмерным своим ревнованием, сам того не примечая, вовлечен он в противоположное зло»[15].

Также святитель Афанасий Великий посвятил этому небольшое сочинение, объясняя, что «Дионисий написал и другие послания, оправдался, – в чем подозревали его, и оказался правомудрствующим. Поэтому, если пишет он противное себе самому, то пусть не присвояют его к себе; потому что в этом отношении не заслуживает он вероятия»[16].

Указывал святитель Василий и на то, что у другого великого святого древности – святителя Григория Чудотворца – есть в одном сочинении ошибочные выражения, на которые для подтверждения своих взглядов ссылались савеллиане. Святитель Василий объясняет это тем, что, «убеждая язычников, не почитал он нужным соблюдать точность в речениях, но уступал иногда обычаям наставляемого, чтобы не противоречил тот в главном. Почему много найдешь там слов, которые теперь служат весьма великим подкреплением для еретиков»[17]. Поэтому он призывает: «слов Григориевых не толкуйте превратно»[18].

Про ошибочные высказывания святителя Григория Нисского относительно апокатастасиса широко известно, в одной из своих статей я приводил цитаты многих святых, которые отвергали эти его высказывания[19]. А преподобный Варсонофий Великий говорил, что это не единичный пример, и объяснял, из-за чего такое случается: «Святые, сделавшись учителями, весьма преуспели, превзошли своих учителей и, получив утверждение свыше, изложили новое учение, но вместе с тем сохранили и то, что приняли от прежних учителей своих, т. е. учение неправое. Преуспев впоследствии и сделавшись учителями духовными, они не помолились Богу, чтобы Он открыл им относительно первых их учителей: Духом ли Святым внушено было то, что они им преподали, но, почитая их премудрыми и разумными, не исследовали их слов; и таким образом мнения учителей их перемешались с их собственным учением, и святые сии говорили иногда то, чему научились от своих учителей, иногда же то, что здраво постигали собственным умом; впоследствии же и те и другие слова приписаны были им»[20].

Преподобный Иоанн Дамаскин писал о святителе Епифании Кипрском, на которого ссылались иконоборцы: «Если же ты говоришь, что божественный Епифаний определенно запретил их [изображения], то знай, что, во-первых, эта книга, может быть, неверно надписана [его именем] и подложна... Во-вторых... возможно, великий Епифаний (конечно, если согласимся, что эта книга принадлежит ему) предписал, что не должно делать изображений, желая исправить некий дурной обычай в его области... В-третьих, то, что редко случается, не бывает законом для Церкви, и одна ласточка не делает весны... и одно мнение не в состоянии опровергнуть предания всей Церкви, простирающейся от одних концов земли до других... Итак, [в этом смысле] принимай множество мест из Писания и Отцов»[21].

В свою очередь, святитель Фотий Константинопольский указывал, что то, что написано у святого Папия Иерапольского о тысячелетнем Царстве Христа, Церковью не принимается[22].

Наконец, много об этом вопросе говорит святитель Марк Эфесский в двух своих возражениях католикам по поводу чистилища. Те старались представить дело так, что будто бы согласие отцов учит о чистилище и соответствующем понимании (ср. 1Кор. 3,15). Опровергая это, святой Марк показывает, что приведенные в подборке католиков цитаты из Ареопагитского корпуса, святителя Епифания Кипрского и преподобного Иоанна Дамаскина «отнюдь ничего не говорят об очистительном огне, лучше же сказать – оспаривают его», а изречение блаженного Феодорита Кирского является подложным. Он признает, что цитаты некоторых западных святых – Амвросия Медиоланского, Августина и Григория Двоеслова – действительно говорят о чистилище. Святой Марк приводит много аргументов в пользу того, почему он считает, что эти святые ошиблись, и почему в данном случае нельзя признать их свидетельства. В частности, приводит библейские и богословские аргументы, ссылки на соборы и противоречия этого учения свидетельству большего количества отцов.

Но для нас особенно интересно вот это его рассуждение: «Большая разница между сказанным в канонических Писаниях и Предании Церкви – и тем, что было отдельным из Учителей частным образом написано; так – первому, как переданному Богом, мы должны веровать и согласовать одно с другим, если покажется, что нечто не согласуется; а второму мы не должны безусловно веровать или принимать без исследования. Ибо возможно, что кто-нибудь и Учителем является, а все же не все говорит совершенно правильно. Ибо какая нужда была бы отцам во Вселенских Соборах, если бы каждый из них не мог ни в чем отступить от истины?»[23]. Далее святитель приводит примеры святых, допустивших ошибки, и даже пример Неокесарийского собора, ошибочное правило которого было потом отменено Трулльским собором.

Затем он продолжает: «Что только канонические Писания имеют непогрешимость, свидетельствует и блаженный Августин... в послании к Фортунату он пишет: “Человеческое рассуждение, хотя бы этот человек и был православным и имел высокую репутацию, нам не долженствует иметь таким же авторитетом, как и канонические Писания, настолько, чтобы считать для нас недопустимым из уважения, которое долженствует таким людям, нечто в их писаниях не одобрить и отвергнуть, если бы случилось нам обнаружить, что они иначе мыслили, нежели это выражает Истина, которая, с помощью Божией, была постигнута иными или же нами. Таков я в отношении писаний других людей; и желаю, чтобы читатель поступал так и в отношении моих сочинений”».

Как видим, о примерах ошибок писали многие святые. Это не секрет. Но при всем том они не отвергали ни авторитета тех же святых по другим вопросам (тот же святитель Марк ссылался на блаженного Августина и т. д.), ни, тем более, авторитета святоотеческого предания как такового.

Получается очень интересная картина: с точки зрения наших оппонентов, факт ошибки того или иного святого должен нас убедить в том, что и этому святому верить ни в чем не стоит, и вообще святоотеческим свидетельствам, но почему-то ни одному из святых, которые писали о таких ошибках, подобные выводы в голову не приходили и сомнений в доверии согласию отцов не вызывали.

Приводя примеры подлинных или мнимых ошибок святых по догматическим вопросам, модернисты хотят создать у читателя такую картину, что будто бы все святые в чем-то да противоречили друг другу и потому никакого согласия у них в действительности не было, а потому и нет смысла его определять и вообще воспринимать как вероучительный авторитет.

(...)

Окончание статьи здесь: http://www.pravoslavie.ru/95879.html



Tags: вера, православие
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo matveychev_oleg февраль 3, 2019 18:05 82
Buy for 100 tokens
Эта книга — антидот, книга-противоядие. Противоядие от всяческих бархатных революций и майданов, книга «анти-Джин Шарп», книга «Анти-Навальный». Мы поставили эксперимент. Когда книга была написана, но еще не издана, мы дали ее почитать молодому поклоннику…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments