matveychev_oleg (matveychev_oleg) wrote,
matveychev_oleg
matveychev_oleg

Category:

Как начинающий писатель стал внешнеполитическим гуру Обамы

Дэвид Сэмюэлс (David Samuels)

Заместитель советника по национальной безопасности Бен Родс

Представьте его молодым человеком, который стоит у избирательного участка на набережной в Северном Вильямсбурге, это 11 сентября 2001 года, и в Нью-Йорке проходят выборы. Он видел, как самолеты врезались в небоскребы — незабываемый и невероятный момент, за которым последовала паника, потрясение и сильный ужас. Впоследствии эта сцена стала зловеще напоминать ему обложку романа Дона Делилло «Изнанка мира».

В тот день изменилось все. Но жизнь Бена Родса эти события изменили уникальным образом, неправдоподобно даже для беллетристики. Он был на втором курсе Нью-Йоркского университета, где учился по магистерской программе и писал рассказы о неудачниках из маленьких съемных квартир, воображая, что скоро начнет публиковаться в литературных журналах, заведет себе агента, а к 26 годам произведет на свет роман. Он увидел, как рухнула первая башня, немного прошелся и случайно наткнулся на знакомую. Они вместе направились в квартиру, которую она снимала в Вильямсбурге, и попытались найти работающий телевизор. А когда он вышел на улицу, то увидел, как все фотографируют горящие небоскребы. В метро он заметил рыдающего араба. «Я запомнил эту картину навсегда, — говорит Родс. — Мне кажется, он лучше нас представлял, что произойдет потом». Писать шаблонные рассказы в духе Фредерика Бартелма внезапно показалось ему пустой тратой времени.


«У меня неожиданно появилась мысль о том, что я мог бы попытаться писать о международных делах, — рассказал он. — Думая об этом сейчас, я осознаю, что понятия не имел об этой работе». Ближайшая подруга детства его матери руководила Центром Карнеги за международный мир, который в то время издавал журнал Foreign Policy. Родс отправил ей письмо, вложив туда свое единственное опубликованное произведение — рассказ, напечатанный в журнале The Beloit Fiction Journal. Он назывался The Goldfish Smiles, You Smile Back («Золотая рыбка улыбается, ты улыбаешься в ответ»). По словам Родса, этот рассказ преследует его до сих пор, потому что он «послужил предзнаменованием всей моей жизни».

12 января. День последнего послания президента о положении в стране. Новости в Белом доме — не самые лучшие. К счастью, сидящие на диване в приемной западного крыла репортеры ничего пока не знают. Здесь собрались сливки журналистского сообщества, приехавшие на ранний неофициальный обед с президентом, который расскажет им о своем ежегодном выступлении в конгрессе за едой, обещающей стать лучшим произведением в репертуаре шеф-повара Белого дома.

«Блитцер!» — восклицает один человек. Маленькая фигура в длинном кашемировом пальто оборачивается, изображая удивление. «Так, ты не пишешь и не задаешь вопросы», — парирует ведущий CNN Вулф Блитцер (Wolf Blitzer).

«Ну, ты-то задать вопрос сможешь», — отвечает его бывший коллега Роланд Мартин (Roland Martin). На этом их остроумие иссякает, и они переходят к другой увлекательной теме — вашингтонским пробкам. «У меня в 9:30 была передача на CNN, — вспоминает Мартин, — а от дома до офиса было 13 километров. Так вот, я доезжал за 45 минут». Ведущий CBS News Скотт Пелли (Scott Pelley) рассказывает о том, как представители прессы испортили газон во время скандала с Моникой Левински (Monica Lewinsky), и им сказали, что обратно их пустят только тогда, когда посеют траву. Траву перед Белым домом посеяли, но журналистов обратно на газон так и не пустили.

Не замеченный репортерами, через комнату пробирается Бен Родс, наполовину спрятавшись за дамой в туфлях под леопарда. К уху он приложил мобильный телефон и повторяет как заклинание: «Я неважен. Важен ты».

Этому вундеркинду из Белого дома Обамы сегодня 38 лет. Он направляется вниз в свой подвальный кабинет без окон, который разделен на две части. В передней комнате за столами сидят его помощница Румана Ахмед (Rumana Ahmed) и его заместитель Нед Прайс (Ned Price), перед которыми висит большой телевизор, непрестанно показывающий новости CNN. По стенам развешаны большие фотографии Обамы. Вот президент поправляет Родсу галстук; вот он дарит его любимой дочке Элле цветок; вот он широко улыбается, играя с Эллой на гигантском ковре с надписью E Pluribus Unum, что в переводе с латыни означает «из многих — единое».

Последние пять недель Родс направлял сознание президента на то, что должно было стать оптимистическим и новаторским обращением к стране. Но сейчас оба плоских экрана бросают вызов обеим сюжетным линиям. Иран захватил два маленьких катера с 10 американскими моряками. Родс узнал о действиях иранцев еще утром, но пытается задержать появление этой новости, пока президент не произнесет свою речь. «Они и два часа не сумеют сохранить тайну», — говорит он с ноткой отчаяния в голосе, недовольный слабостью информационной дисциплины.

Будучи заместителем советника по национальной безопасности и ведая стратегией коммуникаций, Бен Родс пишет речи президента, планирует его зарубежные поездки и занимается стратегическими вопросами коммуникаций во всем Белом доме. Если рассматривать эти задачи отдельно, они вряд ли что-то скажут о значимости его роли. По единодушному мнению примерно двух десятков бывших и действующих информированных сотрудников Белого дома, с которыми мне удалось поговорить, Родс — самый влиятельный человек из числа тех, кто формирует внешнюю политику США, если не считать самого президента. Президент и Родс общаются «регулярно, по несколько раз в день», говорит глава аппарата Обамы Денис Макдоноу (Denis McDonough), известный тем, что он руководит спаянной командой. «Я наблюдаю это в течение всего дня лично», — заявляет он, с уверенностью добавляя, что в дополнение к тем двум-трем часам, которые Родс ежедневно проводит с Обамой, они весь день общаются по электронной почте и по телефону. Родс подготовил и успешно провел пиар-кампанию в связи с иранской сделкой. Он помог договориться о возобновлении отношений США с Кубой после более чем полувекового перерыва. И он пишет все важные речи Обамы на тему внешней политики. «Каждый день он делает 12 дел, причем лучше тех, кто обязан их делать по работе», — рассказал мне спичрайтер со стажем Терри Жуплат (Terry Szuplat), работающий в аппарате Совета национальной безопасности. И по важным, и по мелким вопросам Америка говорит с миром голосом Бена Родса.



Президент США Барак Обама, Бен Родс и кардинал Джейми Ортега

Подобно Обаме, Родс — рассказчик, пользующийся писательским набором инструментов для продвижения своей повестки, упакованной в обертку политики, но зачастую носящей очень личный характер. Он умело создает общую сюжетную линию с героями и злодеями, их конфликты и мотивы, обеспеченные мощным потоком тщательно отобранных определений, цитат и утечек информации из уст поименованных и безымянных высокопоставленных руководителей. Он мастерски формирует и продает в розницу повествования о внешней политике Обамы, делая это в момент, когда мощная волна социальных сетей смывает песчаные замки традиционной прессы. Умение лавировать и формировать новую окружающую среду превращает Родса в более эффективный инструмент президентской воли, нежели политические советники, дипломаты и шпионы. До сих пор поражает то, что он не обладает опытом работы в реальном мире, который обычно должен быть у человека, отвечающего за судьбы целых стран, скажем, военная или дипломатическая служба, или хотя бы магистерская степень по международным отношениям — но не писательское творчество.

Отчасти влияние Родса объясняется его «единомыслием» с президентом. Это слово использовали почти все, с кем я беседовал о Родсе. Кто-то произносил его с уверенностью, а кто-то на пониженных тонах, как обычно говорят о случаях особой проницательности. Он не думает за президента, но он знает, что думает президент, а отсюда такая колоссальная власть и влияние Родса. Как-то раз, когда мы сидели с Родсом в его кабинете, переделанном из котельной, он несколько озадаченно признался мне: «Я уже не знаю, где заканчивается Обама и начинаюсь я».

Стоя в своем кабинете незадолго до выступления президента, Родс быстро решает задачки по политической арифметике на тему Ирана. «Теперь они начнут показывать страшные картинки людей, которые молятся верховному лидеру», — предсказывает он, глядя на экран. Проходит три секунды, и его мозг переключается на фабулу, способную остановить кровотечение. Он поворачивается к Прайсу: «Мы это решим, потому что у нас есть связи».

Прайс садится за компьютер и начинает связываться с тщательно взращиваемой сетью официальных лиц, «говорящих голов», обозревателей и репортеров, деятелей интернета и сторонних адвокатов, которые могут поклевать критиков и подкрепить свои материалы высказываниями «высокопоставленных представителей Белого дома» и «пресс-секретарей». Я наблюдаю за тем, как это послание передается из мозга Родса на клавиатуру Прайса, а затем на три больших подиума для брифингов — в Белый дом, Госдепартамент и Пентагон, а также во вселенную соцсетей, где оно оживает десятками сюжетов, чтобы в следующие пять часов стать официальной линией ведущих средств массовой информации. Это наставление по созданию микроклимата цифровых новостей — буря, которую в наши дни легко можно принять за факт действительности, хотя создатель этого факта сидит прямо передо мной.

Родс смотрит в свой компьютер. «Сейчас в Иране гребаная полночь», — ворчит он. Прайс поднимает глаза от клавиатуры, чтобы сообщить свежую новость: «Учитывая то, что у них в тюрьме 10 наших парней, мы действуем вполне нормально».

Когда до выступления президента остается три часа, Родс берет банку энергетического напитка и начинает прочесывать текст президентского послания. Я заглядываю ему через плечо, пытаясь понять ту повествовательную линию, над которой в предстоящие дни и недели будут размышлять десятки аналитических умов. Одно предложение в речи гласит: «Сегодня, когда мы сосредоточились на уничтожении ИГИЛ, зашкаливающие утверждения о том, что уже идет третья мировая война, играют им на руку». Он меняет одно слово, затем возвращает его, а потом продолжает редакторскую правку. «Массы боевиков в кузовах пикапов, извращенные души, плетущие заговоры в квартирах и гаражах — они представляют огромную опасность для гражданского населения, и их необходимо остановить. Но они не угрожают существованию нашей нации».

Наблюдая за работой Родса, я вспоминаю, что он — по-прежнему главным образом писатель, использующий новый набор инструментов наряду с традиционным комплектом словесных описаний и политтехнологического глянца. Но пишет он историю с важнейшими последствиями и на самом большом из всех возможных листов. Повествовательные линии, которые он формирует, голоса высокопоставленных чиновников, обозревателей и репортеров, чью работу он умело направляет, вкладывая в их уста свои мысли, и даже речи и выступления президента — это лишь контурные точки гораздо более масштабной концепции, говорящей о том, кто такие американцы и в каком направлении они идут. Эти контуры Родс и президент очерчивают последние семь лет. Когда я спросил главного спичрайтера Обамы во время избирательной кампании 2008 года и близкого друга Родса Джона Фавро (Jon Favreau), думал ли он, Родс или президент о выступлениях и политических решениях как о составной части перестройки общего американского нарратива, он ответил: «Мы считали это главной задачей в нашей работе».

Я недавно работал в Голливуде, и понимаю, что роль Родса в Белом доме мало похожа на каких-то конкретных персонажей из телесериалов типа «Западное крыло» и «Карточный домик» и имеет гораздо больше сходства с создателями этих шоу. И подобно большинству телевизионных сценаристов, Родс явно предпочитает представлять себя в компании писателей.

«В каком романе ты живешь сейчас, и из какого ты выйдешь через восемь месяцев, воскликнув „О, Боже мой!“?» — спрашиваю я Родса.

«А кто автор этого романа?» — задает он встречный вопрос.

«В котором ты являешься персонажем?»

«Думаю, Дон Делилло, — отвечает Родс. — Не знаю, как ты относишься к Дону Делилло».

«Я люблю Дона Делилло», — говорю я.

«Да, — заявляет Родс. — Мне кажется, это единственный человек, смело попытавшийся ответить на эти вопросы, личность, ведущая разговор с обширными течениями истории и очень специфичной динамикой власти. Такова его окружающая среда. И именно так работает американский внешнеполитический аппарат в 2016 году».

Имя Бена Родса редко можно встретить в новостях о важных событиях последних семи лет, если вы не ищете высказывания вышеупомянутых безымянных высокопоставленных руководителей. Он невидимка, потому что он не эгоист, и потому что он предан президенту. Но если настроиться на характерную тональность голоса Родса, в которой часто прослеживается агрессивное презрение ко всему, что стоит на пути президента, этот голос можно услышать повсюду.



Заместитель советника по вопросам безопасности Бен Родс выступает на форуме Education USA

Мать и отец Родса не захотели говорить о Бене. Не захотел и его старший брат Дэвид, который является президентом CBS News. Эта организация недавно возобновила попытки рассекретить содержание 28 страниц отредактированного доклада об 11 сентября накануне визита Обамы в Саудовскую Аравию. Родс обычно сопровождает президента в таких поездках. Братья близки, но зачастую месяцами не видят друг друга. «Ну, он еще ребенком ходил в школу с полным портфелем, — говорит Бен о своем брате, который до перехода в CBS работал в Fox News и Bloomberg. — А я в старших классах отнюдь не был отличником, потому что выпивал, курил травку и шлялся по Центральному парку».

Бесстрастный и вместе с тем депрессивный эмоциональный настрой Родса, который я ощутил в его случайных высказываниях и в странном решении разрешить мне побродить по Белому дому, отчасти объясняется чувством перегруженности. Он жалеет о том, что ему не хватает времени, чтобы думать и писать. Его мать — еврейка из Верхнего Ист-Сайда, обожающая Джона Апдайка и читающая литературный журнал The New Yorker. Его отец — юрист из Техаса, раз в месяц водивший сыновей в епископальную церковь Святого Фомы. В церкви Родс ощущал себя еврейским ребенком, а в дни пасхального седера чувствовал себя «еврейским христианином». Его нью-йоркское сочетание уязвимости, своеволия и страстной ненависти к любой фальши говорит о том, что он очень похож на Холдена Колфилда в современном облике. Именно таким мог бы стать главный герой романа Сэлинджера «Над пропастью во ржи», работай он в Западном крыле.

Кабинет Родса без окон и телевизора — это оазис вечернего спокойствия в здании, призванном излучать власть. Стены покрашены в мягкий кремовый цвет, благодаря чему создается ощущение, что ты попал в дорогой отель, где в номере опущены шторы. Он приезжает сюда каждое утро из своей скромной квартиры с двумя спальнями, которая находится в здании типа студенческого общежития в непритязательном вашингтонском квартале, расположенном рядом с его любимым баром университетских времен. Прежде чем прибыть на работу, Родс отводит в ясли свою годовалую дочь. Затем он едет в Белый дом в своем BMW, который, похоже, является единственным предметом роскоши, доступным Родсу и его жене Энн Норрис (Ann Norris), работающей в Госдепартаменте и мечтающей вернуться в свой отчий дом в Калифорнии. Когда машину забирает жена, он едет на автобусе, дающем ему ту анонимность, которой он жаждет. Его рабочий день в Белом доме начинается с ежедневного брифинга президента, на котором обычно присутствует вице-президент, советник по национальной безопасности Сьюзан Райс (Susan Rice), ее заместитель Эврил Хейнс (Avril D. Haines) и советник по внутренней безопасности Лиза Монако (Lisa Monaco).

На книжных полках в кабинете Родса стоят романы Делилло, книги по истории, заумные монографии о Кубе и Бирме, а также малоинтересная приключенческая литература типа The Way of the Knife («Путь ножа») Марка Мазетти (Mark Mazzetti). Там также присутствует Кэрролл Льюис и томик речей Линкольна (Обама говорит всем составителям своих выступлений, чтобы они читали Линкольна). А еще там есть книга Джорджа Оруэлла «Границы искусства и пропаганды». Такие же книги я видел на полках многих бруклинских квартир.

Но некая важная часть современной истории Америки и ее роли в мире связана с тем, что обычный сидящий передо мной за столом человек, похожий на знакомых мне любителей травки, которые пишут рассказы в духе Фредерика Бартелма, достиг «единомыслия» с президентом Обамой и использует свои знания и таланты для осуществления радикальных изменений в американской внешней политике.

И я задаю себе вопрос: как он проделал этот путь?

Начать следует с того рассказа, который Родс опубликовал в Beloit Fiction Journal.

Мне говорили, что идея золотой рыбки принадлежала мисс Уэлберг.

«Почему?» — спрашиваю я. Она крашеная блондинка, стройная, маленькая, привлекательная.
«Ты делаешь дотошные записи», — невнятно говорит она.


Редактор Foreign Policy, прочитавший «Золотую рыбку», которую Родс приложил к своему письму с запросом, сказал, что молодому магистру искусств будет скучно проверять факты. Он предложил ему поискать работу у бывшего конгрессмена из Индианы Ли Хэмилтона (Lee Hamilton), который искал спичрайтера.

«Я был удивлен, — вспоминал Хэмилтон. — Какого черта ко мне пришел парень, который хочет писать беллетристику?» Но он всегда считал писателей полезными людьми, а произведение Родса оказалось лучшим в стопке книг на его столе. Поэтому Хэмилтон взял его на работу в некоммерческий аналитический Центр Вильсона. По словам Хэмилтона, на совещаниях Родс не произносил ни слова, но он глубоко понимал происходящее и владел одним талантом: излагать на бумаге точки зрения и позиции важных участников. «Я сразу понял, что это очень важное качество для аппаратчика, — объяснил Хэмилтон. — Он мог прийти на совещание и решить, что там решается». Я предположил, что фраза «решить, что там решается» говорит о колоссальной власти, которая может достаться человеку с талантами Родса. Хэмилтон кивнул и сказал: «Абсолютно верно».

Записи все продолжаются и продолжаются. Там есть идеи с наборами идей, с реакциями на идеи, появившиеся в рамках оригинальных идей. Почерк идеальный. Представление происходящего на совещаниях безупречное, как отражение в зеркале после того, как его протерли. Я славлюсь своими записями.

Родс в качестве сотрудника аппарата Хэмилтона работал в комиссии по расследованию терактов 11 сентября, где познакомился с другим его протеже Денисом Макдоноу, который трудился в сенате у Тома Дэшла (Tom Daschle). Затем Родс стал главным составителем записей в Иракской группе, которая была сформирована от обеих партий и устроила суровый разнос Джорджу Бушу за войну в Ираке. Он сопровождал в этой группе Хэмилтона и его республиканского коллегу, бывшего госсекретаря и близкого друга семьи Бушей Джеймса Бейкера, когда они проводили совещания с Колином Пауэллом, Кондолизой Райс, Стивеном Хэдли, Дэвидом Петреусом и многими другими руководителями (вице-президент Дик Чейни тоже встречался с этой группой, Буст обо мне очень высокого мнения. На его взгляд, мои заметки настолько впечатляющи и выразительны, что принимают форму идей. Я фиксирую слова других людей таким образом, что не только организую их, но и придаю им ту ясность и смысл, которые отсутствовали в изначальной мысли. Между двумя противоположными идеями я провожу связь, которая на совещании была неочевидна. Я не просто представляю вещи, но и догадываюсь, как работает сознание.

Одним из результатов обретенного опыта стало то, что, когда Родс в 2007 году начал работать в предвыборном штабе Обамы, он, похоже, знал об иракской войне больше, чем сам кандидат в президенты или чем любой из его советников. У него выработалось здоровое презрение к американскому внешнеполитическому истэблишменту, в том числе к редакторам и репортерам The New York Times, The Washington Post, The New Yorker и других изданий, которые сначала аплодировали иракской войне, а когда там запахло жареным, быстро взвалили всю вину на Буша и его жизнерадостную ватагу неоконов. Пожалуй, когда Родс стал работать в Белом доме, этот гнев еще больше усилился. Он называл американский внешнеполитический истэблишмент пустым местом. По мнению Родса, к пустому месту относятся Хиллари Клинтон, Роберт Гейтс и прочие подстрекатели иракской войны из обеих партий, которые сегодня бесконечно скулят, жалуясь на крах американской системы безопасности в Европе и на Ближнем Востоке.

Буст обо мне очень высокого мнения. На его взгляд, мои заметки настолько впечатляющи и выразительны, что принимают форму идей. Я фиксирую слова других людей таким образом, что не только организую их, но и придаю им ту ясность и смысл, которые отсутствовали в изначальной мысли. Между двумя противоположными идеями я провожу связь, которая на совещании была неочевидна. Я не просто представляю вещи, но и догадываюсь, как работает сознание.

Главный составитель речей из предвыборного штаба Джон Фавро подумал, что ему не помешает эксперт по иностранным делам, умеющий писать. «Советники по внешней политике постоянно меняли формулировки и выражения, создавая об Обаме такое впечатление, будто он не принадлежит к внешнеполитическому истэблишменту демократов, — вспоминает Фавро. — Профессиональный писатель, который также был соавтором отчетов Иракской группы и комиссии по расследованию терактов 11 сентября, показался мне идеальным кандидатом, который сможет сделать упор на повествование». Два молодых спичрайтера быстро обнаружили, что работают в синхронном режиме. «Ему действительно [бранное выражение] на то, что думает большинство людей в Вашингтоне, — с восхищением говорит о Родсе Фавро. — Мне кажется, он всегда считал свою работу там временной, и ему наплевать, если его не пригласят на какой-нибудь прием, на телепередачу, не введут в зал славы Совета по международным отношениям, или что они еще там делают».

На совещаниях я сижу рядом с Бустом. Идеи летают по воздуху как радиоволны. Я молчу на этих заседаниях и делаю заметки.

(...)


Окончание статьи здесь : http://inosmi.ru/social/20160513/236509970.html



Tags: Обама, США
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo matveychev_oleg february 3, 2019 18:05 82
Buy for 100 tokens
Эта книга — антидот, книга-противоядие. Противоядие от всяческих бархатных революций и майданов, книга «анти-Джин Шарп», книга «Анти-Навальный». Мы поставили эксперимент. Когда книга была написана, но еще не издана, мы дали ее почитать молодому поклоннику…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment