matveychev_oleg (matveychev_oleg) wrote,
matveychev_oleg
matveychev_oleg

Categories:

Куда приводят мечты

Прочитал книжку о доменщике Курако, изданную еще в 1939 году. Причем большая часть материала взята из одноименной повести Александра Бека, написанной в 1934 году по впечатлениям от поездки на новостройку в Кузнецк. Читается легко, технические подробности описаны без излишней заумности и не утомляют.

Оригинал взят у dobrijhomjachok


Основная мысль, проходящая через всю книгу, сформулирована академиком Бардиным еще в предисловии:
«Этот мастер доменного дела и человеческих душ неожиданно для нас, в минуту, когда он был особенно нужен стране своими знаниями, 8 февраля 1920 года, закончил свою жизнь в Сибири, там, где он хотел построить завод, «как у американцев». В Кузнецке, в тридцати километрах от его могилы новой, советской властью и новыми людьми построен и уже отпраздновал свою десятилетнюю годовщину созданный по последнему слову американской техники новый завод, причем не только «как у американцев», а лучше, чем у американцев»
Вот эта вот мессианская идея построить завод «как у американцев» и привела Михаила Курако в Кузбасс. Можно сказать, он был пророком, предтечей грандиозного проекта Кузнецкстроя. Его ученики, такие же убежденные американисты как он, завершили его дело, воплотили в жизнь его мечту.
Почему «как у американцев» достаточно ясно и относительно кратко объясняется в книге: «Огромный размах производства металла сделал американскую металлургическую технику по тому времени самой передовой в мире. Это сказалось прежде всего на объеме доменных печей. Ни одна страна в то время не имела столь больших печей, как американские…  Кроме того, в Америке, при стремительных темпах ее промышленного развития, ощущался недостаток рабочей силы. «Недостаток рабочих рук был одним из главнейших двигателей американской доменной техники, — говорит академик Бардин. — Американцы вынуждены строить свое производство так, чтобы применять возможно меньше рабочих» Быстрый рост производства, его огромные размеры, потребность в механизации — все это обусловило расцвет конструкторской мысли. Америка выдвинула замечательных конструкторов доменщиков. Решая задачи, поставленные перед ними промышленностью, они создали в 80 — 90-х годах тип доменной печи, дававшей производительность, неведомую Европе»
Курако работал на многих заводах юга России: в Днепропетровске, Кривом Роге, в Донбассе и Мариуполе и как раз в Мариуполе, на заводе построенном американцами, познакомился с заокеанской технологией производства и специалистами, у которых многому научился.
Еще одна обширная цитата:
«К тому времени Курако успел уже овладеть английским языком, настолько во всяком случае, чтобы разбираться в американской литературе и понимать Кеннеди. Курако увлекали красочные рассказы о стране металла, находящейся на другом континенте, об ее промышленном расцвете и технической культуре.
На рудниках Верхнего озера, в Америке, руда извлекалась мощными экскаваторами. Черпаки, приводившиеся в действие паровыми машинами, поднимали сразу пятитонные массы руды и сбрасывали их в стоящие тут же на железнодорожных путях вагоны. В две с половиной минуты нагружался вагон емкостью в 25 тонн. Ни в какой стране — ни в промышленной Англии, конкурировавшей с Америкой, ни в Германии, ни в Бельгии — не были в ту пору доведены до такого совершенства добыча и погрузка руды. Эту руду ждали большегрузные пароходы. Они стояли на парах вдоль деревянных молов — три парохода у каждого мола, вплотную к нему. Одновременно нагружалось девять пароходов по 6 тысяч тонн каждый. Делалось это четко и просто. На мол въезжали вагоны с рудой. Через дверцы — днище вагона — руда высыпалась в закрома, а оттуда на пароходы по ссыпным устройствам, соединенным с люками трюмов. Через несколько часов после начала погрузки караван судов готов был везти руду из портов за тысячу миль, до плавильных заводов.
Индустриальные города — средоточие богатств и технической мощи. Гидроэлектростанции, посылающие по проводам двигательную энергию. Дома-небоскребы, гудронированные дороги, по которым мчатся сотни автомобилей. Можно ли было хоть в какой-либо мере сравнивать эту страну с Россией, с ее безмерными пространствами глухих степей и таежных лесов, с лучинными, сермяжными деревнями, с утопающими в грязи проселками, с редкими железными дорогами, соединяющими сравнительно небольшое число крупных городов?
Америка и Россия. Какой вопиющий контраст был между технической мощью той и другой страны. Курако думал о замечательно механизированном процессе производства металла, начиная от добычи руды из недр земли и кончая выделкой прихотливых изделий новой техники. Слушая рассказы, много читая, Курако все больше размышлял о судьбах своей страны, богатой и нищей, величайшей по своим пространствам и такой отсталой в техническом отношении, — России дворянско-помещичьей, самодержавно-крепостнической. Должна найтись сила, которая выдвинет его родину в ранг передовых держав. Пусть нет еще в России заводов с домнами-гигантами, дающими в сутки по 100 и больше тысяч пудов чугуна. Они будут созданы. Развитая техника, культура, народное просвещение — вот что нужно России. Миллионы людей — население великого государства — влачат жалкое, рабское существование. Но когда-нибудь прозреет народ и пойдет против своих угнетателей. Народ добудет себе права и по-иному построит жизнь на своей богатой земле.
— У нас будет не хуже, чем в Америке, — убежденно говорил Курако. — Наша страна расцветет.
— Когда? — слышалась скрытая ирония в голосе Кеннеди. — Сто лет России нужно для этого. Целый век и то не хватит.
— А наши новые заводы, мистер Кеннеди? Донбасс и Урал? Если как следует использовать недра, построить много железных дорог и пароходов, применить энергию рек, поставить плотины...
— Не мечтайте, друг мой, — прерывал Кеннеди жестом, не оставляющим сомнений. — Смотрите трезво на вещи. Урал спит. Ничтожные допотопные доменки еще живут там на древесном топливе и долго будут так жить. Шесть или восемь южных заводов на такую огромную страну, как ваша, — капля в море. Поднять пустынную страну до уровня американской техники? У вас не хватит ни средств, ни сил.
— Вы забываете, что Америке понадобилось не сто лет, а гораздо меньше!
— О, у нас предприимчивые, энергичные люди! У нас демократический строй. А ваш темный народ, ваши голодные мужики в вечном страхе перед помещиком и урядником. Если бы, Курако, побольше таких, как вы...
— Таких, как я?..
Курако много думал над этими словами, по-видимому, не случайно брошенными американским специалистом. Таких, как я... Да, он выбился на дорогу. Этому помогло некоторое образование и закалка, полученные в детстве. У него имеются способности, дарования. Он чувствует в себе неиссякаемый запас сил. А его друзья? А тысячи выходцев из крестьянской бедноты? Сколько талантов кроется среди них? Если бы отшлифовать их ум и народную смекалку, дать им книги, вооружить знаниями...
Он был прежде всего новатором, внедрявшим в непрестанной борьбе с косностью — в науке и в практике — американскую систему в металлургии. Эта система, доведенная до наиболее совершенных форм, восторжествовала в стране Курако только три десятка лет спустя, создала школу доменщиков-куракинцев, которые выстроили и повели домны-гиганты, плавящие сейчас металл в разных концах Советского Союза»
И вот так получилось, что возможность построить современный металлургический завод появилась не в Донбассе и не на Урале, а в сибирской глуши. Что бы там ни говорили про экономическую отсталость Кузнецка в начале ХХ века (а это в общем правда) именно здесь бился пульс жизни Кузбасса, даже когда он был чрезвычайно слаб и почти неслышим. Металлургический завод был ключевым проектом Копикуза, все остальное - вспомогательная деятельность. Простая примитивная добыча угля - чтобы сжечь его в топке паровоза или выжиг кокса чтобы увезти на Урал, никогда не могли быть достойной целью для передовых промышленников и ученых. Индустриализация Сибири требовала металла необходимого для строительства железных дорог и для будущего машиностроения. Профессор Гутовский, работая над проектом завода, пришел к выводу, что строительство крупного металлургического предприятия в Сибири необходимо для дальнейшего развития производительных сил региона, независимо от смены политического управления. «Всякое промедление в разрешении этого вопроса способно лишь продлить и усугубить то ненормальное состояние, в котором находится Сибирь, потребляющая большое количество железа, но не выделывающая сама ни одного пуда. Можно смело высказать пожелание, чтобы железоделательный завод в Сибири был построен в возможно скорейший срок, так как этот завод, несомненно, явится могучим толчком для развития других видов металлообрабатывающей промышленности, отсутствие которой в Сибири представляется явлением столь же ненормальным, сколь ненормально и отсутствие собственного черного металла»
К сожалению, мировая война, революция и последующая гражданская война помешали немедленной реализации обширных замыслов. Курако, прибывший в Сибирь в 1917 году, живет в Томске и на Гурьевском заводе где с группой своих учеников занимается проектированием металлургического гиганта.
«Вечерами двенадцать человек, проектирующих завод-гигант, собираются у Курако. Спорят до глубокой ночи. Проектное бюро уже накопило десятки чертежей, в которых вырисовывается гигантский доменный цех самого совершенного в России завода. Технически отсталым заводам не только Урала, но и юга должны прийти на смену заводы-гиганты. В России дореволюционной на долю рабочего приходилось полтонны суточной выплавки чугуна, в то время как в Америке шесть тонн. Увеличением размеров домен, механизмами американская металлургия добилась успехов, какие не может продемонстрировать ни одна мировая держава. Южные заводы спасались от технической отсталости, установив двенадцатичасовой рабочий день и нищенскую заработную плату. На южных заводах было в десять раз больше рабочих, чем допускает современная металлургическая техника. Заводы-гиганты — вот что должна дать революция»
В Кузнецк Курако попал только после освобождения города от банд анархистов: «Печальную картину застал Курако, вернувшись в Кузнецк. Тут хозяйничал анархист Рогов со своей бандой. Квартира Курако опустошена. Письменный стол с его архивом, все, что было в комнате, роговцы использовали в качестве топлива. Исчезла и рукопись «Доменная печь». Курако вложил в нее весь свой многолетний опыт, свои искания и замыслы. Ценный вклад в металлургическую науку, книга, по которой училось бы молодое поколение доменщиков, нелепо погибло. Это была для Курако большая утрата»
И нельзя не сказать, что история с утратой дома Курако в Новокузнецке это конечно абсолютный позор. Разобрать разобрали, а собрать не смогли. При переносе с улицы Достоевского на Водопадную большая часть подлинных бревен пропала, а пожар 1995 г. уничтожил сруб полностью. Эталонная безответственность и разгильдяйство привели к потере памятника федерального значения.
Из Кузнецка Курако пишет Бардину, тогда работавшему в Донбассе: «Не знаю, получишь ли ты эту цыдулку: сейчас получил телеграмму от представителя центра. Будем строить завод. Хорошо в Сибири. Здесь быстрые реки и чистая вода. Когда купаешься и залезешь по шею, на дне видны ноги. Не то что юзовская муть. Фурмы не будут гореть. Приезжай в гости. Может, через год пустим первый номер — останешься совсем»
Но судьба распоряжается по-своему. Опустошенной стране нужен прежде всего уголь – топливо для паровозов чтобы вывезти из Сибири хлеб за Урал. Об обрабатывающих производствах, да еще таких дорогостоящих как современный металлургический завод, речи не идет.
 В книжке приведен разговор представителя государственной комиссии с техническим директором Сибугля, Федоровичем, состоявшийся на железнодорожной станции Юрга в начале февраля 1920 г.
«В салон-вагоне спорят два человека. Самое важное сейчас — заняться разработкой копей Анжеро-Судженского района, прилегающего к магистрали. Таково мнение правительства. Технический руководитель объединения «Сибуголь» держится иной позиции. Все горное оборудование и одежду для шахтеров он отправил в южную группу кузнецких рудников, в Осиновку и Прокопьевск, где начались капитальные работы. «Сибуголь» не выполняет важных правительственных распоряжений, направленных к тому, чтобы восстановить движение на железных дорогах.
— Почему вы противитесь развитию Анжеро-Судженки? — задает вопрос начальник экспедиции. — В этом все наше спасение.
— Там грязные тощие пласты, там нет коксующихся углей.
— Дайте какой угодно уголь, хоть зольный, хоть тощий. Уголь нужен немедленно. У нас стоят паровозы.
Руководитель «Сибугля» этого понять не хочет. Его интересует проблема Кузнецкого бассейна в целом. В системе Урало-Кузбасса Анжерский район занимает ничтожное место.
— Уголь нужен сегодня. Жизнь страны зависит сейчас от Сибирской магистрали, от движения составов с сибирским хлебом»
Прокопьевск и Осинники ставят на консервацию, отложено и строительство завода. Это был серьезный удар для Курако. Через несколько дней он скончался от тифа. Гроб с его телом несли на руках от Кузнецка до Осинников, где располагалась площадка будущего завода. Его сопровождала большая процессия, к которой в деревнях присоединялись новые люди. Таким громадным авторитетом пользовался Курако в этих местах.
Пример жизни великого доменщика очень показателен. Никогда не выезжая за границу, он тем не менее знал и уважал передовой иностранный опыт и хотел применить его у себя на родине. Большое отличие от аристократов, для которых Европа была местом отдыха и не извлекавших уроков из заграничных поездок. Америка в какой-то степени даже противостояла Европе. Молодая свободная энергичная нация, республика свободная от феодальных предрассудков, в российском общественном мнении она олицетворяла видимый прогресс человеческой цивилизации. Сталин еще до того как забронзовел и оторвался от коллектива, писал о ленинизме что его суть состоит в соединении русского революционного размаха и американской деловитости.
Еще цитата из книги Александра Бека. Фрагмент где председатель ВСНХ Куйбышев разговаривает с Иваном Бардиным, вскоре отправившимся на строительство КМК:
«Сибирь, Сибирь... — продолжал Куйбышев мечтательно — Тупые русские цари сделали такой изумительный край каторгой. Я вспоминаю: у Герцена, вот погодите, я вам сейчас прочитаю это место. — Куйбышев достал том «Былого и дум».
— Вот послушайте: «Сибирь имеет большую будущность, на нее смотрят только, как на подвал, в котором много золота, много меху и другого добра, но который холоден, занесен снегом, беден средствами жизни, не изрезан дорогами, не населен. Это неверно. Мертвящее русское правительство, делающее все насилием, все палкой, не умеет сообщить тот жизненный толчок, который увлек бы Сибирь с американской быстротой вперед. Увидим, что будет, когда Америка встретится с Сибирью».
Не правда ли, как замечательно, Иван Павлович? «Америка встретится с Сибирью»! Об этом мечтал Герцен еще сто лет назад. Эту встречу устраиваем мы, большевики, наша великая партия»

Большевики конечно слишком увлеклись технической стороной вопроса, забывая и морали и о свободе. История им этого не простила. Все таки технический прогресс ничто без свободной мысли и всегда следовал за ней. Но тогда отсталая Россия нуждалась в немедленных преобразованиях, стремительном заметном улучшении жизни, в образовании и просвещении. Тот же Кравков пишет про Кузнецк в 1926 г. «здесь все вожделеют завод», настолько велика была тяга к светлому будущему, что несла с собой индустриализация
Кузнецк после гражданской войны можно сравнить разве что с Римом, разрушенным варварами. Это один из наиболее сильно пострадавших городов. Когда читаешь Зазубрина или Кравкова всюду упоминается этот упадок и оцепенение. Упадок материальный, падение нравственности, оцепенение воли. Образцовый декаданс в городе и вокруг него:
В Тельбесских зарисовках Кравков описывает окрестности Кузедеева:
«На восточной части хребтов зелеными пятнами выделяются липняковые поросли и купы взрослых лип. Они выделяются резко на сером, паутинно-пыльном фоне погибшего пихтача. Эта гибель, по размерам своим носившая характер катастрофы, началась, по рассказам, в 1921 году и вызвана была невиданным нашествием червя (пихтового шелкопряда). Степан передавал, что червь шел так густо, что по крутой тропинке едва можно было добраться до его пасеки, так скользили и раз’езжались ноги в месиве давимых червей. Этот жуткий гость продержался два года и опустошил тысячи десятин тайги, захватив по Кондоме, в сторону Мрассу, примерно, пятнадцативерстную полосу. С внешней стороны погибший лес производит унылое впечатление. Тысячи и тысячи мертвецов, еще держащихся на подгнивших корнях. Масса деревьев уже упала, и по склонам образовался непроходимый колодник, заросший ягодными (гл. обр., малина) и другими кустарниками и высокой травой, типичной для салаирской черни»
И далее про шорцев:
«Хозяйство их падает стихийно, и создается впечатление, что нет тех объективных условий, в которых оно могло бы возродиться. А уже перспективы Тельбеса с рудниками и заводом столкнут оставшиеся племена с такой могучей волной и новых людей, и новых жизненных форм, что им останется либо окончательно обрусеть, либо окончательно вымереть. А к этому, последнему, дело идет. По Мрассу население шорцев в огромной массе сифилизовано. Гражданская война, прокатившаяся в этом районе особенно грозно (Роговское движение), вероятно, сильно напугала забитых в царские времена туземцев и осложнила исследование их русскими. Мне передавали, что селения по Мрассу извещались задолго до прибытия медицинского отряда, и приезжающие встречали пустые жилища, тогда как жители прятались по тайге»
Зараза эта конечно не с неба свалилась на шорцев - русские принесли, но в первобытно дикой среде она распространилась с необычайной скоростью. Крайне слабая образованность и отсутствие культуры как системы ограничений поведения всегда способствовали развитию нехороших болезней, независимо от национальности. Академик Фальк, побывавший в Томске в 1771 г. пишет: «нигде так часто не случаются пожары как в Томске. Причиною сему по большей части распутная жизнь обывателей. Венерические болезни как последствие развратной жизни здесь весьма обыкновенны и многие ими изуродованы» Томск был захудалой дырой, пока не стал губернским центром в 1804 г.
А что касается Кузнецка и его окрестностей, то их печальное существование было нарушено индустриализацией, предопределенной богатейшими минеральными ресурсами. Она состоялась бы при любом общественном строе и любом правителе. Чуть позже или чуть раньше. Если бы не бессмысленные войны она бы началась на 10 лет раньше и это потерянное десятилетие конечно дорого нам обошлось, так же как потерянный XIX век - России. Пришлось наверстывать впопыхах, набивая шишки и совершая массу ошибок. Но нет ничего непоправимого.
Как писал Зазубрин в октябре 1925 г.: «Я стою у окна. По площади идет длиннополый, длиннорукий, спокойный человек— московский пекарь большевик Дудин. В Кузнецке теперь главный заправила председатель исполкома большевик пекарь, Дудин. Оттого в городе спокойно пекут хлеб, в городе работают школы, нардом, изба-читальня, кинопередвижка. Город Кузнецк стоит на золоте, угле и железе. И пекарь большевик Дудин знает, что город этот станет центром богатейшего края, что городу этому суждено расцвесть».
Я убежден, что Новокузнецк не реализовал и половины своего потенциала. Не только того потенциала что скрыт в недрах земли, но и кладези человеческих талантов, которыми мы так бездумно разбрасываемся во все стороны. Разбрасываемся вынужденно, не имея возможности применить их у себя на родине. Постиндустриальная экономика не означает деиндустриализацию как многие полагают. Она представляет собой общество сверхиндустриальное, в котором развитая промышленность занимает нижние базовые этажи и обеспечивает расцвет нематериальной сферы наверху. Только вот эти сектора часто не совпадают географически и это большая проблема для производящей части экономики, которая превращается в колонию по отношению к нескольким избранным центрам. Новокузнецку эта несправедливость хорошо знакома и оттого сумеет ли он ее устранить и зависит его будущее.


Tags: Новокузнецк
Subscribe
promo matveychev_oleg february 3, 2019 18:05 73
Buy for 100 tokens
Эта книга — антидот, книга-противоядие. Противоядие от всяческих бархатных революций и майданов, книга «анти-Джин Шарп», книга «Анти-Навальный». Мы поставили эксперимент. Когда книга была написана, но еще не издана, мы дали ее почитать молодому поклоннику…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments