matveychev_oleg (matveychev_oleg) wrote,
matveychev_oleg
matveychev_oleg

Счастье для всех. Даром

, ,

Счастье для всех. Даром

Действительно, братья Стругацкие — больше чем писатели. Они не про литературу или, точнее, не только про литературу. Недаром философ Александр Пятигорский в частной беседе обмолвился, что только они отрефлексировали проблематику второй половины ХХ века. Так или иначе, именно на языке братьев Стругацких последние полвека наша культура чаще всего ставила свои «проклятые вопросы». И если у нас сейчас есть остатки общего мировоззрения и идеологии, то описать это можно только на их языке и из опыта тех, кто строил свою жизнь с помощью сконструированных ими ролей и ситуаций

—Мне не удалось поучаствовать в построении «мира Полудня». Но я не опускаю рук. Еще не вечер! Понедельник начинается в субботу! — так преподаватель и маркетолог Лолита Волкова ответила на наш вопрос о том, как разные люди делали себя и совершали поступки, исходя из книг Стругацких. Так и работает любая достаточно мощная идеология: ученые экспериментировали, как в НИИЧАВО, спецслужбы и заговорщики играли в КОМКОН, Вячеслав Глазычев искал и находил в каждом городе или регионе прогрессоров, реформаторы приняли СССР за планету Саракш.

«Стругацкие действительно были для меня намного больше, чем просто писатели... Книги их во многом формировали мир, нормы поведения, цель в жизни. Смешно, но я действительно точно помню, что твердо решил разобраться в вопросах экономики и причинах инфляции, прочитав завершающую часть “Обитаемого острова”. Там Странник говорит Максиму: “Ты понимаешь, что в стране инфляция? Ты вообще понимаешь, что такое инфляция?” Захотелось не быть дурнем и разобраться. Тогда впервые начал искать специальные книжки по экономике», — писал Егор Гайдар в книге «Дни поражений и побед».


Ирония судьбы в том, что сам главный реформатор (если смотреть по внешним результатам) сыграл скорее как благодушный Максим, а не как мудрый Странник, — на обломках тиранического Центра не замедлила явиться гиперинфляция со всеми вытекающими новыми страданиями освобожденных от диктатуры людей. Но так всегда: в мире братьев Стругацких заповеди, сбывшиеся прогнозы и ответы не так сильны, как сами их «миры». Какой бы выбор вы ни сделали, оказывается, что его последствия уже описаны в какой-либо их книге, хотели вы «как лучше» или нет. Стругацкие не про заповеди и рецепты, а про диалектическую сложность самых важных решений в жизни.

Философская мощь их притч, вероятно, происходит от того, что писатели, выросшие в вере в коммунизм и разочаровавшиеся в нем, смогли описать самые сложные проблемные ситуации современного человека. Любого — не только советского. Свобода человека — это проблема, и не только по отношению к миру природы, но и к миру надчеловеческого социального эксперимента; не только к ужасам дикости, но и к ужасам прогресса.

Когда Борис Стругацкий умер, многие начали сетовать, что слишком многое, причем жизненно важное, у него недоспросили (см. последнее интервью на стр. 32). Но, похоже, «доспросить» было невозможно. Дело в том, что все ответы и комментарии к книгам интересны, но все же самое важное — это вопросы. Книги Стругацких как вселенская компьютерная игра, вернее, игра в жизнь: авторы задают только координаты для выбора, но сам выбор — за вами. Додумывать и доделывать читателю приходится самому. Именно поэтому мы здесь анализируем не «творчество Стругацких», а тот мир и ту культуру, в которой живем.

С помощью тех, кто согласился поговорить с нами о том, как используются в жизни миры Стругацких, мы составили 10 главных парадоксальных ролевых ситуаций, описывающих пространство современной русской (советской) практической философии в той мере, в какой она еще жива.

1. Лес vs Управление

Реальность Стругацких

«Улитка на склоне» — это мир борьбы «естественной» и «искусственной» жизни, причем обе стороны ужасны. Над обрывом расположено Управление по делам леса, под обрывом — собственно Лес. Управление — мир административного абсурда. Когда-то в его существовании, видимо, был цивилизаторский смысл, но все выродилось в имитацию деятельности, поддержанную потоком приказов, доходящих до упразднения второго закона термодинамики в директивном порядке. Лес — мир абсурда биологического. Это не обычный лес и даже не джунгли: в нем встречаются прыгающие деревья, съедобная земля, биороботы-мертвяки, похищающие местных женщин… Подчинен Лес женщинам, размножающимся партеногенезом и ведущим геноцид мужчин-аборигенов. В Управление приезжает лингвист Перец, который надеется попасть в Лес, чтобы открыть для себя новый мир. А из Леса в Управление идет почти уже потерявший способность к логике Кандид — бывший биолог, разбившийся на вертолете и принятый в одну из деревень аборигенов.

В других книгах Стругацких противоречия между «естественной», дикой жизнью и социальным управленческим экспериментом не столь безнадежны, но и здесь можно сохранить себя, если не быть частью системы и уметь ходить по границам миров.

Цитаты

«Здесь не голова выбирает. Здесь выбирает сердце. Закономерности не бывают плохими или хорошими, они вне морали. Но я-то не вне морали! Если бы меня подобрали эти подруги, вылечили и обласкали бы, приняли бы меня как своего, пожалели бы — что ж, тогда бы я, наверное, легко и естественно стал на сторону этого прогресса, и Колченог, и все эти деревни были бы для меня досадным пережитком, с которым слишком уж долго возятся...»

«В связи с вышеизложенным предлагается в дальнейшем рассматривать проявления всякого рода случайностей незакономерными и противоречащими идеалу организованности, а прикосновенность к случайностям (пробабилитность) — как преступное деяние» («Улитка на склоне»).

В нашей реальности

Мы увидели вырождение как идеи тотального «искусственного» управления (поздний СССР), так и идеи природного, «естественного» леса — в рыночные 90-е.

Личный опыт

«“Улитка на склоне” — это в каком-то смысле руководство для принятия решений и совершения поступков на границе рационального и иррационального. Стругацкие не раз обращались к этой теме, ответов и рецептов не давали, но то, что сумели сказать, для меня очень значимо», — Шаши Мартынова, генеральный директор сети книжных магазинов Magic Bookroom.

2. Отец vs наставник

Реальность Стругацких

Педагогическая утопия — одна из основ мира Стругацких. В идеальном будущем дети с раннего возраста должны воспитываться в специальных интернатах. Педагоги при этом владеют некой высокой теорией воспитания (что это такое, Стругацкие толком не объясняли). В более сложных вещах («Гадкие лебеди», «Отягощенные злом») образ наставника вступает в конфликт с образом родителя. Тема отцов и детей у Стругацких вообще очень травматичная. В «Гадких лебедях» дети вместе со своими наставниками-мокрецами сначала изолируются от родителей в лепрозории, а потом фактически захватывают город и начинают строить новый мир.

Цитаты

« — Муничка! Муничка! Муничка! Муничка мой! Муничка!

— Пустите меня! Да пустите же Вы меня! У меня дочка там.

— В крр-р-ровь, зубами рвать буду!

— Да-а, видно совсем мы дерьмо стали, если родные дети от нас к заразам ушли... Брось, сами они ушли, никто их не гнал насильно…» («Гадкие лебеди»).

« — На Земле оставались люди, молодежь, дети. Там оставались миллионы и миллионы таких вот Юриков, и Жилин чувствовал, что может здорово им помочь, хотя бы некоторым из них. Все равно где. В школьном интернате. Или в заводском клубе. Или в Доме пионеров. Помочь им входить в жизнь, помочь найти себя, определить свое место в мире, научить хотеть сразу многого, научить хотеть работать взахлеб» («Стажеры»).

В нашей реальности

Это страшный и очень болезненный конфликт. С одной стороны, законные мама с папой, семейные ценности, родительский долг. С другой — по законам психологии происходит сепарация подростка от родителей, и для него все более важной становится фигура «значимого взрослого». От него он во многом усваивает социальные нормы, профессию, мировоззрение. А над этим всем — великая утопия (как лучшие школы-интернаты для одаренных детей или британские школы, с которых списан Хогвартс). А у такой педагогической утопии есть и зеркальная антиутопия — модели тиранического созидания «нового человека».

Личный опыт

«Под напором образов из “Гадких лебедей” я стал внимательнее к генетике, взялся за психогенетику и многое в себе подправил. Курс лекций по педантропологии поэтому здорово отличался от прежнего пособия. Я сделал уступку наследственности биологической. Прежде у меня была наследственность культурно-историческая. Стал изучать игру генетики со средой. И в “Гадких лебедях”, и в “Жуке”, и в куче небольших рассказов они показывали: заложенную рождением программу НИКАК нельзя изменить. Что касается противоречий между родителями и наставниками, то на этот конфликт я не обращал внимания, о чем сейчас жалею. Вообще-то побеждает всегда тот из воспитателей, кто вместе с ребенком проживает целые куски жизни... Я хочу сказать: важно не влиять на ребенка, а вместе с ним мучиться, плакать, смеяться и узнавать» (профессор Борис Бим-Бад, академик РАО).

3. Хирурги vs терапевты

Реальность Стругацких

Прогрессор — самый привлекательный из образов братьев Стругацких. Большинство опрошенных нами признаются, что сравнивают себя прежде всего с доном Руматой из «Трудно быть богом» и другими прогрессорами — об этом говорят и бывшие диссиденты, и чиновники, и ученые, и спасатели.

Среди дикости и невежества появляется посланец прекрасного мира будущего. Он порой даже не понимает, как можно жить так глупо и чудовищно. Надо все исправить. И тут начинаются проблемы. Можно ли вмешиваться в ход истории? Можно ли одним прыжком перейти от дикости к цивилизации? Достаточно ли просто освободить людей от тирании и дать им свободу выбора? Ответ Стругацких не в том, как надо делать — общего рецепта нет, — а в том, что об этом можно и нужно думать. Ими разобраны чуть ли не все возможные сценарии сложного политического и исторического выбора.

Цитаты

«Дон Кондор пристально смотрел на него, поджав губы.

— Ты мне не нравишься, Антон, — сказал он по-русски.

— Мне тоже многое не нравится, Александр Васильевич, — сказал Румата. — Мне не нравится, что мы связали себя по рукам и ногам самой постановкой проблемы. Мне не нравится, что она называется Проблемой Бескровного Воздействия. Потому что в моих условиях это научно обоснованное бездействие... Я знаю все ваши возражения! И я знаю теорию. Но здесь нет никаких теорий, здесь типично фашистская практика, здесь звери ежеминутно убивают людей! Здесь все бесполезно. Знаний не хватает, а золото теряет цену, потому что опаздывает.

— Антон, — сказал дон Кондор. — Не горячись. Я верю, что положение в Арканаре совершенно исключительное, но я убежден, что у тебя нет ни одного конструктивного предложения» («Трудно быть богом»).

В нашей реальности

Прогрессором считать себя легко: мол, я один такой просвещенный, а вокруг дикий народ. Главная метафора Стругацких, как и любая настоящая вещь, опасна. Прогрессорами себя считали и демократы в  конце 80-х, и коммунисты в начале 90-х (кстати, штурм зомбирующей башни из «Обитаемого острова» трагически воплотился в штурм «Останкино» в октябре 1993-го). Самоуверенных прогрессоров полно и в высоких кабинетах, и на митингах. Но книги Стругацких дают более сложный и интересный материл, чем простое чванство «просвещенной» элиты. Можно, например, себя почувствовать в ситуации землян, над которыми работают прогрессоры из других миров («Жук в муравейнике»).

Личный опыт

«Я ассоциировал себя с доном Руматой, особенно во времена подпольной “антисоветской” деятельности (1977–1982), да отчасти и сейчас (“благородный дон Румата в тылу врага”). Неслучайно общаюсь и дружу с компанией, носящей гордое имя “Прогрессор”. Во времена работы заместителем министра (1991–1993) уже возникала ассоциация с главами про Управление из “Улитки на склоне”. Из той же книги — Кандид с его мучительными стараниями понять, что же это за общество, в котором выпало жить. Еще тема ответственности, тема допустимых пределов и форм вмешательства в жизнь других. Тема необходимости знать то, что хочешь изменить. Но прежде всего, опять же, Кандид: “Прогресс вне морали. Но я-то не вне морали”» (Павел Кудюкин, бывший диссидент, ныне преподаватель Высшей школы экономики и консультант группы «Прогрессор»).

4. Мироздание vs человек

Реальность Стругацких

«За миллиард лет до конца света». Советский Ленинград 70-х годов. Квартира астрофизика Малянова, изучающего взаимодействие звезд и диффузной материи. Чистая наука, человек с упоением пишет формулы. И с ним начинают происходить странные вещи, суть которых в том, чтобы не дать ему работать: звонки по телефону, самоубийство соседа, обвинение самого Малянова в убийстве и следователь с аберрациями. Очень скоро выясняется, что такие странные и страшные вещи происходят еще с несколькими его знакомыми учеными. Мозговым штурмом они предполагают вмешательство сверхцивилизации, которая почему-то не хочет развития земной цивилизации и «запрещает» перспективные исследования. Затем появляется более естественная гипотеза: сопротивляется само мироздание, поскольку эти исследования через миллиарды лет могут привести к его гибели. Выбор: прекратить или продолжать, и это выбор одиночки.

Цитаты

«Ведь человеку очень неприятно осознать, что он совсем не такой, каким всегда раньше себе казался. Он все хочет остаться таким, каким был всю жизнь, а это невозможно, если капитулируешь. Вот ему и приходится... И все равно, разница есть. В нашем веке стреляются потому, что стыдятся перед другими — перед обществом, перед друзьями... А в прошлом веке стрелялись потому, что стыдились перед собой. Понимаете, в наше время почему-то считается, что сам с собой человек всегда договорится» («За миллиард лет до конца света»).

В нашей реальности

В советское время считалось, что Стругацкие в «За миллиард лет до конца света» дали метафору интеллигентского выбора — отстаивать истину или капитулировать перед государством. Может быть… Но получилась метафора жизни вообще, жизни как триллера. Жизнь — страшное мероприятие, и в мире всегда найдутся силы более значительные, чем человек. Особенно если он что-то активно делает, а не плывет по течению. Простейший пример — карьера: сделать ее успешной и сохранить свое «я»… Пример сложнее: неизлечимая болезнь, своя или близких. Кстати, это пример точно по книге: Малянов сломался на болезни сына. Как всегда, у Стругацких нет правильного ответа на вопрос, уступать перед экзистенциальным давлением или нет. Но эта книга многих сделала более стойкими.

Личный опыт

«В 2006–2007 годах со мной произошло множество как внешних, так и внутренних событий, после которых моя точка зрения на вопросы “сверхъестественного” существенно изменилась… Оставаясь более или менее нормальным, я за несколько месяцев приобрел немалый опыт видений, голосов, периодов, когда отдельные части моего тела мне не подчинялись, и множества невероятных случайностей. Почти с самого начала я обнаружил, что многие из этих явлений я могу контролировать… В такие периоды очень помогала мысль о том, что нужно продолжать бороться, потому что от этого, пусть и в небольшой степени, зависит то, в каком духовном мире будут жить сегодняшние дети. Сейчас, думая о том, что со мной происходило в это время, я часто вспоминаю повесть Стругацких “За миллиард лет до конца света”. Я вернулся к математике в конце 2007 года» (Владимир Воеводский, математик, лауреат медали Филдса, профессор Принстона).

5. Люди vs сверхлюди

Реальность Стругацких

У людей произошла мутация, позволяющая технологически сделать из человека сверхчеловека: вечного, сверхумного, с невероятными способностями. К сожалению, мутация редкая — только один на 100 тысяч может стать сверхчеловеком, люденом. Людены тайно отбирают «своих» среди людей, потом Каммерер, руководитель отдела ЧП Комкона-2, их разоблачает — прогрессор, спасавший Саракш, оказывается «ниже» люденов. Ничего плохого несколько сотен сверхчеловеков людям сделать не хотят, но им с ними скучно — как с назойливыми и глупыми детьми. Начинаются личные трагедии, разрушаются семьи, дружба.

Цитата

« — Человечество будет разделено на две неравные части по неизвестному нам параметру, меньшая часть его форсированно и навсегда обгонит большую, и свершится это волею и искусством сверхцивилизации, решительно человечеству чуждой» («Волны гасят ветер»).

В нашей реальности

На самом деле метафора крайне емкая — она дает модель для обсуждения многих современных ситуаций. Например, почему мы думаем, что сектанты, которых преследует общество, на самом деле не сверхлюди, узнавшие путь к религиозному просветлению? Как узнать, что опасные чужаки — просто добрые людены? Ситуация гораздо менее экзотическая, чем кажется: любой человек, вышедший из стандартных социальных ролей, будет казаться окружающим больным, сумасшедшим, опасным. С другой стороны, есть проблема сверхчеловека как чуть ли не самый опасный вопрос философии и религии.

Личный опыт

«В романе “Волны гасят ветер” братья Стругацкие поставили проблему постчеловека и его будущего. Они условно поделили людей на два типа: людей, которых условно можно назвать просветленными, которые пошли путем “вертикальной эволюции”, путем религиозных учителей, ушедших в нирвану, и прочими, выбравшими путь “горизонтальной эволюции”. Каковы взаимоотношения между ними? Применять это очень просто. Если ты правильно находишься в подобном состоянии, то тебе легко взаимодействовать с людьми. Ты не преследуешь в этом взаимодействии простые, плоские стандартные цели… В деятельности такой команды сама жизнь является более важной, чем результат. Таким образом был построен Pixar, Walt Disney. Когда результат, проект — побочный результат деятельности. Вопросы собственного дела, собственной жизни опираются на вопрос, в какой модальности ты находишься — вертикальной или горизонтальной?» (Анатолий Прохоров, кино- и телепродюсер, сооснователь студии «Пилот»).

6. Личность vs ситуация

Реальность Стругацких

Где-то — непонятно где — существует фантастический Город («Град обреченный»), в котором собраны люди из разных стран и эпох (комсомолец 50-х, советский скептик 60-х, фашистский унтер-офицер, колхозник из 40-х, американский профессор, шведская проститутка и т. д.). Им объяснили, что они участвуют в неком Эксперименте и должны соблюдать его правила, например, регулярно менять свою профессию (ее определяет машина случайным выбором). Так, один из главных героев, Андрей Воронин, сначала работает мусорщиком, потом следователем, затем главным редактором газеты. В какой-то момент жители города поднимают восстание и вроде бы освобождаются от власти Эксперимента, хотя создается ощущение, что он все равно продолжается.

Цитаты

« — А я не понимаю! — объявил Андрей. — Все это извращенное толкование, неверное… Эксперимент есть Эксперимент. Конечно,  мы ничего не понимаем. Но ведь мы и не должны понимать! Это же  основное условие! Если мы будем понимать, зачем павианы, зачем сменность профессий... такое понимание сразу обусловит наше поведение, Эксперимент потеряет чистоту и провалится» («Град обреченный»).

В нашей реальности

«Град обреченный» можно трактовать по-разному, благо весь ХХ век был насыщен социальными экспериментами. Но одна из ключевых проблем — что в большей степени определяет поведение человека: свойства его личности, биография, характер и культура или же та социальная ситуация, в которую он попадает? Фашистский унтер-офицер может стать толковым президентом, а романтический комсомолец — отправить своего друга на пытки. Во второй половине XX века этот вопрос стал ключевым для социальной психологии. Роман был закончен Стругацкими в 1972 году. А годом раньше американский психолог Филипп Зимбардо провел свой Стэнфордский тюремный эксперимент, который тоже можно назвать Экспериментом с большой буквы. Студенты-добровольцы были помещены в импровизированную тюрьму, где были по жребию разделены на «охранников» и «заключенных». Буквально за несколько дней студенты-пацифисты превратились в жестоких надзирателей и покорных зэков.

 Окончание статьи здесь: http://expert.ru/russian_reporter/2012/47/schaste-dlya-vseh-darom/?975


Subscribe
Buy for 110 tokens
Это современная история кровавой мести – трагедия, каких быть не должно. Однако это случилось и молчать об этом опасно и даже преступно. Фото: архив Резы Дегати Цель моего поста не сеять межнациональную рознь, скорее наоборот, мы должны знать правду, о тех событиях, чтобы они больше…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 10 comments