matveychev_oleg (matveychev_oleg) wrote,
matveychev_oleg
matveychev_oleg

Categories:

К 200 летию со дня рожд Герцена.Пьесса про него , нашего с Беляковым сочинения

beliakov
6 апреля, 16:55
К двухсотлетию Александра Герцена - пьеска из моей аспирантской юности.
Опубликовано в журнале "Сура" (№6, 1996), а также в энциклопедии "Урал политический без тайн и загадок. 1994-1998 гг. / Е. Зяблицев, В. Дубичев. Екатеринбург, 1998. С. 95-96).
***
Есть вещи, которые с равным правом могли бы и существовать, и не существовать. И вызывает их к бытию нередко либо случайное сопряжение обстоятельств, либо же простая нужда.
Так, купив однажды одну из книг Сведенборга и не имея великодушия простить себе этой неразумной покупки, Иммануил Кант был вынужден написать в ответ ставшую потом известной книгу "Грезы духовидца" и тем оправдать напрасно потраченные деньги.
Американский инженер Уолтер Хант изобрел безопасную булавку, чтобы отдать долг в 15 долларов. За три часа он сделал ее модель из куска провода, а потом продал авторские права за 400 долларов.
А знаменитый текст Жака Деррида "Золы угасшъй прах" обязан своим возникновением лишь тому, что его автора друзья попросили написать для их журнала что-нибудь о золе.
Чем же лучше история создания той пьесы, которую вы сейчас прочитаете?
Однажды вечером - это было в Екатеринбурге, и я только что прошел предзащиту своей диссертации - ко мне прибежал мой друг Олег Матвейчев и, размахивая бутылкой, потребовал, чтобы я немедленно сел за стол и написал пьесу про Герцена. Я удивился; почему про Герцена? И узнал, что некое непартийное объединение в порядке проведения политической кампании решило подготовить массовое мероприятие, которое, тем не менее, не должно было походить на рекламное. Они залезли в календарь и нашли безобидную дату, к которой и решено было приурочить праздник. Дата была связана с Александром Ивановичем Герценом. Дело оставалось за малым - купить услуги какого-нибудь продажного драматурга. Олег сказал, что такого знает.
После вступительной речи Олег вытолкал гостившую у меня девушку и посадил меня за стол. Через три часа все было готово.
Наутро мы зашли в штаб. и там меня попросили написать идеологически полезное предисловие, которое бы объяснило, что все это не простой прикол, но событие, обусловленное нуждами времени. Суть предисловия сводилась к тому, что сплошь и рядом в одежды демократов рядятся люди, уже изначально настроенные сугубо материалистически, и что пьеса моя их всех высмеивает и обличает.
К сожалению, я не смог поучаствовать в постановке собственной пьесы. Этим занялся театр. "На Волхонке", и о том, что у них получилось, я узнал лишь вернувшись из долгой северной командировки. Оказалось, что пьесу решили в духе НТВшных "Кукол", даже заставили моих персонажей говорить голосами известных политиков... И почему меня не несколько сразу, чтобы одновременно быть и на Севере, и в Екатеринбурге? Я бы сделал все по-другому. Дело в том, что моя пьеса - это типичный кёген. то есть нечто a la японский площадной фарс, а там свои правила, свои традиции и свой дух. Мне бы очень хотелось надеяться, что читатель "Суры" почувствует этот дух и не воспримет мою пьесу как очередной политический шарж или же изыски театрала-авангардиста. Да что там, сейчас вы и сами увидите, насколько я традиционен.
В ожидании Герцена
Действующие лица:
Филипский, коллежский асессор.
Правдин, купец первой гильдии.
Шереметов, граф.
Огарев Николай Платонович, мыслитель-материалист.
Голос Герцена Александра Ивановича, революционного демократа.
Разночинцы, члены тайного диссидентского кружка.
Москвы 50-е годы 19-го столетия. Весеннее утро. Кружок разночинцев.
Ф. - Ты слышал?
П. - Что такое?
Ф. - К нам едет Герцен!
Д. - Да ты что? Неужели сам Герцен? Да могу ли я верить?
Ф. - Сведения надежные! Герцен собственной персоной! Я и сам чуть не упал, когда услышал!
П. - Да тот ли это Герцен, что "Колокол" издает?
Ф. - Ну а какой же еще? Конечно, тот. Инкогнито, из Лондона!
П. - И что же нам делать? Ведь надо как-то суетиться, готовиться, не каждый день такое случается!
Ф. - Дело говоришь! И вправду готовиться надо! Не то приедет Александр Иваныч, посмотрит и скажет: "Э-э! Да тут уроды какие-то живут! Ни тебе порядок навести, ни гостей принять!" Вот стыдно-то будет! Не хочется лицом-то в грязь упасть перед цивилизованной Англией!
П. - Ой, я, наверное, просто сгорю со стыда! Давай-ка поскорее возьмемся за дело! Не то, неровен час, и впрямь краснеть придется!
Берутся за дело. Появляется Огарев.
О. - Кто я такой, вам отлично известно! Я Огарев. Одного лишь вы не знаете - как я здесь очутился. Что ж, не буду скрывать - я подслушивал. Уж очень мне было интересно знать, о чем говорят эти... так сскать... разночинцы! Что ж, теперь я знаю все: они ждут Герцена и готовят угощение! Пожалуй, только мертвый не воспользовался бы этим! Ох, и наемся же я сегодня! Вы уже поняли? Да-да! Я переоденусь Герценом и приду в гости. Они-то ничего не заподозрят да и накормят меня сытным ужином. А этого-то мне и надо! Я же мыслитель-материалист! Ой, побегу! Надо еще успеть переодеться!
Уходит.

Вечер того же дня.
П. - Ну вот, наконец-то все готово! Пол помыт, чай на столе, даже пирог испечь успели! А вы, граф, ну когда же будет готово приветственное слово?
Ш. (с листочком) - Некоторое время спустя, коллега. Служенье муз не терпит суеты, ну вы же сами знаете!
П. (Филипскому) - Послушайте, Филипский! Каких же материй нам с ним касаться в разговоре? Вот, о здоровье, о нем вначале спросить или уж потом?
Ф. - Да замолчите вы, Правдин! Александр Иваныч - человек более тонких принципов! С ним надобно о метафизике, о политике и прочем лондонском тумане!
П. - И то вправду! Поговорим и о тумане. С умным человеком и о тумане поговорить любопытно!
Ф. (Шереметову) - Граф, вы дописали речь?
Ш. - Друзья мои! С недавних пор мне чужд высокопарный слог!
П. - Давай, читай скорей!
Ш. (читает) - "Добро пожаловать, наш дорогой друг! Пусть наш дом, Россия, будет твоим домом! Здесь ты будешь обогрет теплотой и сердечным участием! Оставайся здесь сколько хочешь, наш дорогой, уважаемый Герцен!" Мне кажется, чего-то не хватает!
Ф. - Чего же?
Ш. - Вот я себя и спрашиваю - чего же?
П. - А давайте скажем, что мы читали его труд "Дилетантизм в науке"!
Ф. - Ты думай, что говоришь! Это же его ранняя книга! Он уже давно ее перерос!
Ш. (все о том же) - Ну и что же прикажете написать?
Стук в дверь. П., Ш. и Ф. бросаются открывать.
П., Ш. и Ф. - Это он!
Входит переодетый Огарев.
О. -- Здравствуйте, мои дорогие товарищи по революции! Я - Герцен! Вас должны были предупредить!
Ф. - Да, да! Мы все уже знаем! Как мы рады видеть вас в нашем доме!
П. - Да и в нашем городе!
Ф. (гневно смотрит на Правдина. Огареву) - Не устали ли с дороги? (Правдину) Ну чего ты! Проси к столу дорогого гостя!
П. - Ой, и впрямь! Конечно! Просим к столу! У нас уже все готово!
О. (в сторону) - Вот потеха-то! Похоже, они меня не узнали! Ну что ж! Повеселюсь как следует да и наемся вволю! Будет им урок!
Ф. - Вот, пирога отрезайте, дорогой вы наш! Чайку!
О. - Что ж! Чайку - это завсегда! С превеликим, сскать, удовольствием!
П. - А позвольте спросить, не слишком ли вам тут ясно после лондонских туманов?
О. (жуя второй кусок пирога) - Яснее не бывает! А пирог-то вкусен, с яблоками! Мой любимый! Яблоки - это очень полезно! Для здоровья - особенно! От ста одной болезни! Опять же - и желудочно-кишечного тракта... э-э... способствует!
П. - Вчера перечитали ваши письма "С того берега". Очень своевременные письма! Перечли с большой пользой для себя!
О. (доедая пирог) - Польза - она в еде! Книгами сыт не будешь! Кстати, а передайте-ка мне вон тот вон расстегайчик!
Ф. - Но позвольте же полюбопытствовать! Над чем же вы сейчас изволите работать?
О. (дожевывая расстегайчик) - Да вспоминаю, знаете ли, о былом и записываю о том свои думы!
П. - Да вы свою книгу так и назовите: "Былое и думы".
Ф. - Ты, знаешь ли, Правдин, помолчи, не тебе советовать, как книги называть. (В сторону) Ты, небось, и Гегеля от Гоголя отличить не сможешь!
О. - А что! Ведь и неплохое название! Надо бы и Герцену, тьфу ты, Огареву рассказать.
Ф. - Да что этот Огарев! Материалист - одно слово! Только еда на уме!
О. - Нет, знаете ли, еда - она тоже не последнее дело, даже для метафизика! Помню, с тем же Огаревым устроили мы пикничок на Воробьевых горах. И скушали тогда, поверите ли, не менее дюжины люля-кебабов! (Тянется к блинам с икрой).
Ш. - А не тот ли это случай, когда вы с Огаревым давали клятву...
О. (перебивает, с полным ртом) - Не тот, не тот.
П. - А правда ли, что в Лондоне тори снова возымели приоритет над вигами?
О. (на секунду перестает жевать) - Однозначно! И в Лондоне, и в Глазго, и даже в самом Балтиморе!
Ф. - В Бирмингеме, наверное?
О. - Да, в Бирмингеме! Кстати, не хотите ли новый бирмингемский анекдот?
П., Ш. и Ф. - Хотим! Хотим!
О. - Однажды некий русский, будучи на приеме у бирмингемского лорда, встретил там своего соотечественника, лежащего лицом в замечательном спаржевом салате. Первый спросил: "Как жизнь?" - "Удалась!" - ответил второй, на секунду подняв голову и тут же уронив ее обратно. Ну что? Xa-xa-xa! (Смеется) Одно лишь удручает! Такой салат испортил, паразит! А должен вам сказать, что спаржевый салат... Уж чего-чего, а его-то я поесть большой любитель! Оно же и от веку считалось: кто спаржевый салат жует, тот долго живет! Во! Народная мудрость! Вот вы думаете: народ. А он, народ-то, не зря! Мудрости вот сочиняет всяческие. И вообще. А то вот... Или, скажем, народная медицина. Чуть захворал, а народ уже и средство припас. Ешь, Огарев, тьфу ты, Герцен, поправляй здоровье! Во как!
Ф. (Правдину) - Слышь, Правдин, по-моему, базар-то знакомый! Тебе не кажется, что нас водят за нос? Уж не мыслитель ли это материалист Николай Огарев?
О. (в сторону) - О чем это они там? Уж не заподозрили ли они меня? Похоже, пора удирать! (Вслух) Ну что же, спасибо за хлеб, за соль. А мне идти надо. Чтобы, сскать, поспеть по всем рукам.
Хочет идти. Стук в дверь.
Ф. - Ой, а кто это там еще?
Г. - Откройте! Это Герцен!
Ф. - Герцен? А кто же перед нами? Граф, сорвите с него парик и бороду!
Граф повинуется.
Ф., П., Ш. - Так мы и думали! Это же Огарев! Ловко же он нас провел! Ну теперь-то ты от нас не уйдешь!
О. - Пощадите! Пощадите!
Ф., П., Ш. - Не уйдешь! Не уйдешь, я сказал!
Убегают.
Занавес.
http://beliakov.net/Herzen.htm
Tags: байки, биография, история, креатив, литература, политика, творчество, хай-хьюм, юмор
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo matveychev_oleg february 3, 2019 18:05 95
Buy for 100 tokens
Эта книга — антидот, книга-противоядие. Противоядие от всяческих бархатных революций и майданов, книга «анти-Джин Шарп», книга «Анти-Навальный». Мы поставили эксперимент. Когда книга была написана, но еще не издана, мы дали ее почитать молодому поклоннику…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments