?

Log in

No account? Create an account

matveychev_oleg


Блог Олега Матвейчева

Для тех, кто копает глубже


Понятие поэтической истины
matveychev_oleg
Раз уж в предыдущем посте зашел разговор про Истину, то публикну  тут свой студенческий перевод на эту тему. Статья безбожно по-американски все вульгаризирует, но зато  выигрывает в популярности изложения.

Дж. Дуглас

 

Понятие поэтической истины у Хайдеггера[1]

 

Называя себя «переосмыслителем» метафизики, Хайдеггер повторяет, что его цель деструкция сущностной истории онтологии. В абсолютном большинстве его работ от «Бытия и времени» до настоящих, он озабочен тем, что называет универсальной и фундаментальной онтологией, возвращением на тропу Бытия, впервые проложенную Гераклитом и Парменидом, и когда-то утраченную у Аристотеля и Платона. Если упрощать, насколько это возможно, онтология, начиная с Платона, есть рационально-ориентированное предприятие по «трансформации субъективного в объект» (die Subjektivierung des Seins zum blossen Objekt). Для Платона и для всей последующей Западной философии, Бытие не открыто, не выделено, искажено и деформировано мышлением. Тропа к Бытию потеряна, потому что мы пребываем среди вещей, которые существуют реально (сущее) и эта жизнь является ширмой, которая скрывает природу и свойства Истины Бытия. А ведь сама открытость этого покрова только и делает возможным познаваемый мир.

Хайдеггеровские экскурсы к досократикам мотивированы его верой в то, что начало цивилизации было ничем иным как наименованием Бытия или постановкой вопроса: «что есть то, что есть?». Ранняя греческая душа была глубоко погружена в Бытие. Она могла еще развивать ошибочную дихотомию Бытия и мышления, но еще не идентифицировала первичное присутствие Бытия как «единицы» или actus purus. Когда Парменид говорит о Бытии, он не объясняет реальность в терминах разума, материи или категориях, он именует нечто более близкое человеку, чем категория, индивидуальная экзистенция, животное или сам Бог. Но в мышлении Платона и даже в большей степени Аристотеля, первичное бытие скрыто рациональностью, трамбующей силой мышления, а в наши дни оно скрыто триумфом науки. Мы так загружены, будучи «рациональными животными», так захвачены нашей технологией, вещами и тяжелыми объектами науки, что мы теряем наш дом в Бытии, и, таким образом, нашу сущностную человечность, которая состоит в том, чтобы быть «пастухами Бытия».

Это забвение Бытия может быть лучше увидено в самом понятии истины, которое господствует со времен Платона. Для досократиков истина была несокрытостью бытия. У Платона и Аристотеля истина стала «правильностью»; она принадлежит не бытию, а высказыванию. Аналогия с пещерой с тенями и реальностью предполагает, что «несокрытость» как явленность уступила дорогу «соответствию». Даже логика основана на специфической интерпретации логоса, или скорее платоновского или аристотелевского непонимания логоса. Соответственно, статус этой наиболее почитаемой отрасли философии (логики) может поставлен под вопрос и ее гордая авторитарность может быть умерена. Хайдеггер, конечно, никогда не говорит, что «законы мышления» не имеют ценности, но они не обладают привилегией. Логика и «теория соответствия» необходимы для исследования научной философии и научной культуры, но в то же время они могут быть поняты только исходя из истории истинного Бытия.

Хайдеггеровское осуждение понятийного мышления это призыв в духе Руссо за возвращение к простоте, спонтанности и подлинности. В «Бытии и Времени» Хайдеггер говорил о модусе «стояния-в», который назвал Neugier, любопытство. Оно было противопоставлено истинно творческому мышлению. «Любопытные» - это те, кто не желает ничего более, кроме того, чтобы прийти к обладанию твердыми фактами и ценными идеями, научными или высокодуховными, «любопытные» в наше время – это падшие и неподлинные массы, «полые люди», как сказал бы Томас Стернс Элиот. В поздних эссе Хайдеггер противопоставляет рассчитывающее мышление «любопытства» тому, что он называет «оригинальным мышлением». Рассчитывающий мыслитель, тот, кто не открывает ничего нового, но питается идеями, которые дали другие, и, таким образом, обманывает себя тем, что эта мысль живая и сильная. Истина рассчитывающего мышления есть просто своего рода перетасовка идей и они, следовательно, устаревают и умирают. Наша современная культура, наша наука есть переделка старых идей, она держит нас в стороне от тропы света, от новых горизонтов, искать которые понуждает сама природа человека.

Где тогда найти аутентичного и оригинального мыслителя? Мы находим ответ в хадеггеровском эссе о Гельдерлине, который размышлял над этой проблемой. Гёльдерлин был избран как предмет этих эссе не потому, что был самым оригинальным поэтом, и не потому, что он был самым великим поэтом, но, в основном, потому, что он более чем кто-либо другой думал о природе поэзии. «Для нас Гёльдерлин есть в сущностном смысле поэт поэта». В то время как Гельдерлин поднимает центральный вопрос о природе языка и об отношении между мышлением и поэзией, другие

Читать дальше...Свернуть )

 



Buy for 110 tokens
Эх, Сочи, Сочи. Достаточно часто там бываю, последний раз прогуливался по городу-курорту в апреле. И каждый раз надеюсь на то, что в этот раз меня все меньше будут пугать "скелеты недостроев" в курортных местах нашего замечательного города. Но нет... А ведь совсем немного времени…